Но теперь детства не было. И ощущение владения сменилось чем-то другим — странной смесью напряжения и предчувствия.
Элиан вошла обратно в комнату, откинув тяжёлую штору. В гостиной пахло лавандой и книгами — тот запах, что казался уютным, пока ты не остался с ним один на один. Она села на подлокотник кресла, прислушалась. Где-то внизу щёлкнули трубы. Потом — тишина.
Дом будто начал жить собственной жизнью. Без свидетелей.
Она закрыла глаза и задержала дыхание. Казалось, даже стены дышат — медленно, глубоко, с хрипотцой старости. Возможно, это просто воображение. Возможно — нет.
Элиан встала и прошла в библиотеку. Там всё было на месте: ряды книг в кожаных переплётах, стол, за которым Огюст когда-то читал газеты. Её пальцы скользнули по корешкам, как по затылку старого пса. Всё казалось знакомым и чужим одновременно.
В этот момент где-то вдалеке — на подъездной аллее — раздался мягкий гул двигателя. Элиан вздрогнула. Но через секунду губы её дрогнули в лёгкой улыбке — Томас.
Он не опаздывал. Конечно.
Она прошла в холл и открыла дверь ещё до того, как он успел постучать.
— Ты рано, — сказала она, приподняв брови.
— Привычка. Лучше прийти раньше, чем извиняться за опоздание, — ответил Томас и показал рюкзак. — Всё, как договаривались. Фонарики, верёвки. Аптечка первой помощи.
— Вау, ты здорово подготовился, — произнесла она с ноткой восхищения.
— Всю жизнь ждал момента, когда смогу изучить катакомбы виллы Леклеров. Надеюсь, когда-нибудь напишу об этом диссертацию.
Они одновременно улыбнулись. Слегка неловко, но очень искренне.
Он стоял на пороге — немного неуверенно, словно не знал, насколько допустимо входить в это пространство. Но в его глазах было что-то, что успокаивало. Элиан вдруг поняла — он тоже чувствует странность этого вечера. Но, в отличие от неё, не боится. Или умеет делать вид.
Она отступила в сторону, открывая ему проход.
— Проходи. Здесь… непривычно тихо.
Они прошли через холл, где каждый шаг отдавался эхом. Свет пробивался только через стеклянный купол, окрашивая мрамор лиловыми отблесками заката. В этом освещении вилла казалась не домом, а декорацией — слишком величественной, чтобы быть настоящей.
— Тебе не бывает... жутко, когда ты остаёшься одна? — вдруг спросил он, глядя на неё в полумраке.
— Не знаю, — призналась она. — Страшно не от темноты… От пустоты. Как будто всё, что было здесь живым, вдруг замолчало. И теперь слушает нас.
Он кивнул. Не стал шутить. Просто прошёл рядом, его плечо чуть коснулось её.
— Тогда пойдём. Найдём, что скрывается под этим молчанием.
И они пошли — туда, где начиналась тайна.
Кабинет Огюста встретил их тишиной, в которой, казалось, ещё звучало эхо чьего-то кашля, шелест страниц, стук окаменелых пальцев по массивному дереву стола. Слишком многое здесь хранило отпечаток его воли — от потёртой кожи кресла до стоящих в строю ручек на подставке из чёрного мрамора. Всё застыло — не от времени, а от намерения. Кабинет не жил. Он охранял.
Элиан вошла первой. Неуклюже поправила ворот свитера, как будто чужой взгляд мог упрекнуть её за небрежность.
— Добро пожаловать, — сказала она, тихо. — Всё осталось… как он оставил. Даже книги никто не решился расставить по алфавиту.
Томас провёл пальцами по краю книжного шкафа. Полки были плотно забиты фолиантами в бордовых и изумрудных переплётах, некоторые с золотым тиснением, другие — без названий.
— Пахнет сигарами и… кожей, — пробормотал он. — И немного, извини, как в склепе.
Элиан слабо усмехнулась.
— Это подходящее сравнение.
Она подошла к настенной картине, слегка наклонилась и провела ладонью по узору за ней. Щелчок. Затем — глухое механическое движение. Один из книжных шкафов отъехал в сторону с ленивым ворчанием. За ним открылся тёмный проём — прямоугольный, как дверца в чужую историю.
— Когда я была маленькой, я думала, что это — просто легенда, — сказала Элиан, едва слышно. — Что в доме есть потайной ход, который ведёт к его «сокровищам». А потом однажды ночью я увидела, как дед вошёл сюда. Я спряталась за портьерой и наблюдала. Он исчез в темноте, как призрак. И я думала, что мне это приснилось после книг о старых королевских замках. А потом всё это стёрлось из памяти и я вспоминаю только сейчас...
Томас не ответил сразу. Он открыл рюкзак и достал два фонаря. Один протянул Элиан. Второй — взял сам.
— Сейчас самое время узнать, что скрывал призрак, — сказал он, стараясь говорить легко. Но голос всё же дрогнул — слишком много веяло от этого хода сыростью и опасностью. — У тебя ещё есть шанс передумать.