— Не волнуйся, — перебила она, направляясь к водительской двери. — С тех пор, когда мы были подростками, мои водительские навыки значительно улучшились.
Рафаэль усмехнулся и обошёл машину с другой стороны. Когда они оба оказались внутри, Каролина вставила ключи и задумчиво посмотрела на приборную панель.
— Напомни, что там дальше?
— Кэр...
— Шучу.
Двигатель мягко загудел, а белые розы на сиденье чуть качнулись. Рафаэль молча пристегнулся.
Машина выехала с подъездной дорожки, и вилла осталась позади — с её тайнами, разговорами и недосказанными фразами.
Дорога за воротами была пустынна, лишь редкие фонари чертили золотые круги на заснеженном асфальте. Каролина держала руль уверенно, хотя правая нога едва заметно подрагивала — не от страха, а от какой-то внутренней энергии, которую она не выпускала наружу.
Рафаэль устроился в кресле, одну руку положив на колено, другую — на подлокотник. Его профиль в свете приборной панели казался чуть более резким, чем обычно.
— Кстати, — сказал он после короткой паузы, — насчёт интервью. Ты читала текст, который я тебе прислал?
Она не сразу ответила, продолжая смотреть вперёд.
— Видела.
— «Видела» — это значит, что ты пролистала его или что прочитала?
— Это значит, что я знаю, о чём ты там писал, — она чуть прищурилась, — и что половину я всё равно изменю.
Он усмехнулся.
— Конечно изменишь. Но там есть важные вещи. Я постарался, чтобы в этом интервью мы выглядели… ну… настоящими.
— Настоящими? — Каролина бросила на него короткий взгляд. — Мы и так настоящие.
— Для нас — да. Для публики — не факт. Им нужна не просто красивая история. Мы должны дать им что-то, во что они захотят верить.
— Ты говоришь так, словно мы собираемся продавать им билет в театр, — отозвалась она, чуть сильнее надавив на газ.
Рафаэль повернул к ней голову, и в его взгляде было что-то почти изучающее.
— Может, так и есть. Разве ты не понимаешь, что всё, что мы скажем, будет разобрано на цитаты, пересказано сотнями блогеров, извращено до неузнаваемости? Лучше уж мы сами построим версию, чем дадим другим шанс сделать это за нас.
Каролина молчала несколько секунд. Потом усмехнулась — чуть, едва заметно.
— Помнишь, как мы однажды решили «построить версию» в частной школе?
Он приподнял бровь.
— Ты про тот случай с лабораторными крысами?
Она хмыкнула.
— Нет. Про вечеринку у Жюльена. Когда мы притворялись, что встречаемся, чтобы заставить ревновать его сестру.
Рафаэль тихо рассмеялся, откинув голову на подголовник.
— Я тогда думал, что ты — гений интриг.
— А ты всё испортил, когда по-настоящему меня поцеловал, — сказала она, не отрывая взгляда от дороги.
— Исправь меня, если я ошибаюсь, — его голос стал чуть ниже, — но ты тогда не возражала.
Она прикусила губу, но не ответила.
Несколько секунд в машине царила тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя.
— Мы были детьми, — наконец произнесла Каролина.
— Может быть, — согласился он, — но это не значит, что мы не знали, чего хотим.
Её пальцы крепче сжали руль. Она чувствовала его взгляд, но не хотела встречаться глазами. Внутри смешивались раздражение и странное тепло, которое она ненавидела признавать.
— Рафаэль, — произнесла она ровно, — это интервью — не о нас.
— А о чём? — он не отступал.
— О Леклерах. О наследии. О… — она чуть запнулась, подбирая слово, — о картинке, которую мы должны сохранить.
— Знаешь, — он сказал медленно, — иногда я думаю, что эта картинка важнее для тебя, чем всё остальное.
— Потому что так и есть, — ответила она без тени сомнения. — Если мы потеряем её, нас сожрут.
Он не стал спорить, только отвёл взгляд в окно, где за стеклом тянулись огни города.
— Ладно, — сказал он тихо. — Но когда всё это закончится, я хочу, чтобы мы поговорили. Честно, без ролей и историй для публики.
— Посмотрим, — сказала она, но в голосе её уже не было прежней жёсткости.
Они проехали ещё некоторое время молча. И только когда впереди показался мягкий свет ресторана, куда они направлялись, Каролина вдруг чуть улыбнулась — сама не понимая, для кого эта улыбка.
Рафаэль заметил это, но ничего не сказал.
Когда она нажала на тормоз у центрального входа, она вдруг задумалась. Действительно ли она этого хочет?
— Даже не верится, что мы доехали живыми. Кажется, ты всё же научилась водить, — усмехнулся Рафаэль, отстёгивая ремень безопасности и уже потянувшись к ручке двери.
Но в этот момент машина резко вырвалась из тёплого света витрин в темноту улиц, где фонари стояли реже, а ветер, казалось, резал стекло лобового. Каролина ощущала, как пальцы крепче сжимают руль, как каждая кривая трассы становится вызовом — не ему, а самой себе.