Рафаэль откинулся в кресле, но держал взгляд напряженным, будто хотел в любой момент перехватить управление.
— Какого черта, Каролина? Ты в курсе, что нас ждут? — его голос был низким, но в нём уже чувствовалась опасная смесь раздражения и удивления.
— Нас всегда ждут, — отозвалась Каролина, вцепившись взглядом в дорогу. — Но это их проблема, не моя.
— Это интервью — не просто картинка для светских хроник. Это… — он осёкся, словно понял, что говорит в пустоту.
Она усмехнулась уголком губ.
— Боишься неустойки? Или того, что я докажу, что за рулём умею быть лучше тебя?
— За рулём ты не лучше. Ты просто… опаснее. — Он посмотрел на неё пристально, но Каролина не отвела глаз от дороги.
Они входили в первый из альпийских поворотов, и шины зловеще заскрипели по холодному асфальту. Под колёсами мелькали тени каменных отбойников, за которыми зияла темнота ущелья. Рафаэль едва заметно поправил ремень безопасности, который успел пристегнуть обратно, как только она вновь вдавила педаль газа.
— Сбавь скорость, — сказал он ровно, без паники, но в голосе проскользнуло то самое напряжение, которого она ждала.
— Пристегнись крепче, — ответила она так же ровно. — Это всё, что тебе нужно сделать.
Следующие пару минут они молчали. Только двигатель тянул ноту, а фары выхватывали из мрака острые изгибы дороги, линии снежных барьеров и редкие чёрные силуэты сосен.
— Каролина, — произнёс он наконец, — что это? Бегство?
Она ухмыльнулась.
— Нет. Это… перерыв.
— Перерыв от чего?
Она не ответила сразу. Внутри у неё клубилось слишком многое: усталость от постоянной игры в идеальную невесту, раздражение от новостей о Патрике, чувство, что всё вокруг уже давно не её жизнь, а чей-то хорошо спланированный спектакль.
— От себя, — сказала она тихо, и в этих словах не было иронии.
Рафаэль перевёл на неё взгляд, но она уже вновь уводила машину в затяжной поворот, вжимая педаль газа чуть сильнее, чем нужно.
— Знаешь, — произнёс он после короткой паузы, — ты всегда была страшнее, когда не кричала, а говорила тихо.
Она рассмеялась — коротко, почти облегчённо.
— Тогда пристегнись ещё крепче.
Ещё несколько поворотов, и впереди открылся вид на долину — разбросанные огоньки городка, холодная полоска реки и горы, темнеющие в глубине. Каролина резко сбавила скорость, словно насытившись адреналином, и машина мягко вошла в ровный участок дороги.
— И что теперь? — спросил он. — Мы вернёмся к ресторану, как ни в чём не бывало?
Она бросила на него взгляд, в котором читалась почти детская дерзость.
— А может, поедем туда, где не ждут?
Рафаэль улыбнулся краем губ — так, как умел только он: с лёгким вызовом и намёком на то, что готов рискнуть.
— Это снова как тогда, — сказал он тихо. — Когда мы были подростками.
Она ничего не ответила, только переключила передачу и унесла их дальше, прочь от света и расписанных сценариев.
Они ехали молча, пока огни города не остались где-то позади, а дорога начала петлять всё выше, по склону. Холод становился ощутимее даже сквозь закрытые окна, и над перевалом уже вставала бледная луна, подрезанная облаками. Рафаэль понял, куда они направляются, только когда слева показалась старая табличка с облупившейся краской: Chemin des Érables — дорога, ведущая к заброшенному шале.
— Ты помнишь это место, — сказал он не столько вопросительно, сколько утверждающе.
Каролина мельком взглянула на него.
— Конечно. Здесь было наше… — она чуть замялась, — убежище.
Он усмехнулся, но в этой усмешке было слишком много воспоминаний.
— Убежище, где ты украла мою куртку и три бутылки вина из погреба своего деда.
— А ты украл машину своего отца, — парировала она, и в её голосе зазвенела лёгкая насмешка. — Так что мы квиты.
Шале оказалось именно таким, каким они его оставили много лет назад — серым силуэтом на фоне тёмных сосен, с пустыми оконными проёмами, из которых давно исчезли стёкла. Каролина заглушила двигатель, и тишина обрушилась на них почти физически.
Они вышли из машины. Снег хрустел под ботинками, воздух был густой и прозрачный, пахнущий хвойной смолой. Каролина шла первой, слегка приподняв воротник пальто, будто защищаясь не от холода, а от воспоминаний.
— Почему именно сюда? — спросил Рафаэль, догоняя её у крыльца.
Она задержалась на секунду, прежде чем ответить.
— Мне этого захотелось.
Внутри пахло старым деревом и пылью. Луна пробивалась сквозь выбитые окна, рисуя на полу рваные полосы света. Они прошли в большую комнату с камином — тот был пуст, но внутри лежала старая, наполовину обугленная полена, как будто кто-то когда-то не успел разжечь огонь.