Она выпила всё до дна, стянула платье и переоделась в шёлковую ночную рубашку. Лёгкая ткань приятно холодила кожу. Лёжа на кровати, она уже почти позволила телу расслабиться, когда телефон мигнул на тумбочке.
Сообщение от Рафаэля.
Она взяла его, пролистала — и увидела прикреплённый файл. Выдержка из договора с издательством. Чёткий, сухой язык юридического текста, но в нём выделялась та самая строчка — про неустойку за сорванное интервью. Каролина невольно усмехнулась, потом рассмеялась вслух.
Каролина:
Ты жалеешь, что мы сбежали?
Ответ пришёл почти сразу.
Рафаэль:
Я не жалею ни о чём, что связано с тобой.
Простое предложение, но от него в груди вдруг стало тепло, словно кто-то разжёг там костёр. Каролина на мгновение прикрыла глаза и увидела вчерашний вечер в шале: тёмный блеск его глаз, близость, их поцелуи… Как тогда, много лет назад. Тогда это было безумие, юношеский порыв. А теперь — что-то, от чего кровь бежит быстрее и теплее, чем хотелось бы признать.
Она сжала телефон в ладони, не зная, что ответить.
Рафаэль:
Спокойной ночи.
Она смотрела на экран ещё пару секунд. Не стала отвечать. Просто положила телефон обратно на тумбочку, но уголки губ предательски приподнялись.
В комнате стало тихо. Только издалека доносился глухой шум ветра, который перекатывался по озеру. Каролина закрыла глаза, чувствуя, как снотворное начинает действовать. И последняя мысль перед тем, как её унесло в сон, была не о Патрике, не о завтрашних результатах, а о тёплых губах Рафаэля и его голосе, который звучал в её памяти так близко, будто он был рядом.
Тьма над виллой стояла густая, как чернила, и казалось, что сам воздух внутри старого дома стал тяжелее. Где-то глубоко, в недрах его стен, шевелились давние тени — тихие, осторожные, как хищники, что веками живут рядом с людьми, но выбирают момент для броска.
Часы в коридоре пробили два, и их глухой, вибрирующий звон прошёлся по пустым комнатам, отдаваясь в тишине. Каролина спала беспокойно — её тело лежало неподвижно, но веки иногда дрожали, словно она видела сны, от которых невозможно отмахнуться.
Но в какой-то момент — где-то между сном и явью — она почувствовала странную перемену в воздухе. Это было не звук, не движение, а ощущение присутствия. Как если бы комната стала теснее.
В глубине тени у стены что-то шевельнулось. Из едва заметного зазора в книжном шкафу, который вёл в один из старых тайных ходов виллы, скользнула фигура. Лицо — скрыто капюшоном, руки — в чёрных кожаных перчатках, блестящих в тусклом свете от окна.
Незваный гость шагнул тихо, почти беззвучно, двигаясь так, будто знал план комнаты наизусть. Его силуэт склонился над спящей девушкой. Некоторое время он просто стоял, глядя на Каролину.
Она во сне сморщила брови, перевернулась на спину… и вдруг распахнула глаза. Сонная, полуслепая от темноты, она сначала не поняла, что перед ней — человек. Но не успела вдохнуть, чтобы спросить, как чья-то ладонь плотно закрыла ей рот.
— Ммф!.. — попытка крика захлебнулась в горле.
Вторая рука с холодной, безжалостной силой легла на её шею. Пальцы начали сжиматься, и в голове Каролины сразу зазвенело. Она забилась, пытаясь оттолкнуть нападавшего, но тот был тяжелее и явно готов к этому.
Воздух уходил. Лёгкие горели, в ушах стучало. Она хватала руками воздух, стену, простыни… пока пальцы не наткнулись на что-то твёрдое на тумбочке. В отчаянной вспышке инстинкта, Каролина схватила предмет — оказалось, это была тяжёлая деревянная шкатулка с украшениями — и со всей силы ударила ей по голове нападавшего, отчего всё содержимое рассыпалось по полу.
Глухой удар, короткий, хриплый выдох. Фигура отпрянула, слегка пошатнувшись, и в темноте исчезла в том же направлении, откуда пришла.
Каролина, сорвав ладонь с лица, вдохнула резко, шумно, как утопающий, вынырнувший на поверхность.
— ПОМОГИТЕ! — её крик прорезал тишину, отразился от каменных стен коридора.
Через несколько минут в дверь требовательно застучали.
— Каролина, открой!
Она подбежала и едва успела отпереть дверь, как Майло оказался в комнате, за ним — бледная, напуганная, с растрёпанными волосами, Элиан.
Майло щёлкнул выключателем, и яркий свет разрезал тьму. Комната предстала в привычном виде… за исключением того, что в ней уже никого не было, а на полу хаотично лежали ювелирные изделия Leclerc, выпавшие из шкатулки. Но не осталось ни малейшего следа ночного гостя.