Каролина села на кровать, задыхаясь, прижимая руку к горлу, где уже намечался багровый след. В глазах — не гнев, а первобытный страх, которого Майло не видел в ней никогда.
— Что случилось? — голос Элиан сорвался.
— Здесь… был кто-то, — прохрипела Каролина, всё ещё хватая ртом воздух. — Он пытался… меня… — она замолчала, не в силах договорить.
Майло рванул к шкафу, распахнул створки, проверил занавески, заглянул под кровать — ничего. Окно было закрыто изнутри, но тонкая щель в книжном шкафу, ведущая в один из старых коридоров, была едва заметно приоткрыта. Но это заметила только Элиан. Майло выглянул на балкон — пусто. На снегу ни следа, только ровная белая гладь.
Он обернулся к Каролине:
— Ушёл.
Элиан стояла неподвижно, вцепившись пальцами в дверной косяк. Взгляд её метался между Каролиной и тем приоткрытым зазором, и внутри холодком прошла мысль: если кто-то смог пройти здесь незамеченным — значит, он мог попасть в любую комнату дома.
Каролина крепко зажмурилась, с трудом успокаивая дыхание. Внутри всё ещё гудел страх, а горло пульсировало тупой болью.
Но она уже знала: эта ночь всё изменила.
XIII Глава. Детектив Джеймсон
Рассвет на вилле Леклер был хрупким, почти призрачным. Солнце ещё не показалось из-за тёмных сосен, но небо уже окрасилось в бледно-серебристые тона, будто кто-то разлил молоко в чернильную воду. Зимний воздух стоял неподвижно, остро, как стекло, и от каждого дыхания на холодном окне оставался туманный отпечаток.
Каролина стояла у окна, скрестив руки на груди. Рядом — Майло, напряжённый, как струна, и чуть поодаль — Элиан, в мягком шерстяном кардигане, босая, с растрёпанными волосами. Они молча наблюдали за тем, что происходило во дворе.
Там, среди белого снега, пятна яркой полицейской формы казались случайными мазками на чёрно-белом холсте. Двое полицейских держали Патрика за локти, практически таща к машине. Он упирался, вырывался, оборачивался через плечо к дому, выкрикивая что-то резкое — слова тонули в утреннем холоде, но жесты и перекошенное лицо говорили сами за себя. Он рвался к последнему взгляду на виллу, будто боялся, что за дверью полицейской машины для него захлопнется не просто история с Леклерами, а целая иллюзия, в которую он сам же и поверил.
Снег под сапогами полицейских скрипел глухо и тягуче, как треск старого льда. Один из офицеров, раздражённо поморщившись, толкнул Патрика вперёд, и тот влетел в открытые двери машины. Глухой стук, короткое «заткнись» от второго, резкий хлопок дверцы — и мотор загудел, увозя его прочь.
— Зря я надеялась, что после этого станет легче, — сказала Каролина почти шёпотом, не отрывая взгляда от белой полосы дороги, по которой удалялась машина.
Элиан знала, что этим утром ничего не завершилось, а наоборот, началось что-то новое. На низком столике, прямо под их взглядами, лежал белый конверт с разорванным краем. Внутри — тонкий лист с лаконичной строчкой:
Родство Патрика Эванса и Огюста Леклера — 0%.
Майло прочитал его ещё до того, как вышли полицейские, забрав с собой шкатулку, на которой остались следы крови убийцы, и с каким-то холодным удовлетворением бросил конверт на место. Каролина лишь кивнула — на её лице не было ни радости, ни разочарования. Лишь усталость.
— Если покушение не докажут, его будут судить за клевету. И ещё по десяткам статей за мошенничество. Судя по базе данных полиции, Патрик оказался тем ещё мелким аферистом, — ровно произнёс Майло.
— И на этом его история с нашей семьёй закончится, — завершила за него Каролина. — По крайней мере официально.
— Значит, ищем другого родственника. Надеюсь, он не будет пытаться убить кого-то из нас, — усмехнулся Майло, защищаясь от мира привычным сарказмом.
Элиан опустила глаза. На шее Каролины, под узкой чёрной шёлковой лентой, угадывались багровые следы. Вчера ночью они казались просто ужасным кошмаром, но теперь стали вещественным доказательством того, что кто-то был совсем рядом. Настолько близко, что чувствовал её дыхание.
Элиан стало не по себе. Она почувствовала в груди ту самую глухую тяжесть, которая не даёт вздохнуть свободно. Всё это время она молчала. Не сказала полиции про тайные ходы, про то, что, возможно, именно через них убийца смог незаметно войти и уйти.
Она винила себя за это. Но ещё сильнее — за то, что внутри неё жил страх: если полиция узнает о потайных проходах, они начнут копать глубже, а значит, неизбежно наткнутся на то, что Леклеры старались хранить десятилетиями.
Чёрная коллекция.
За окном разгоралсось утро. Снег на крыше начинал искриться, словно над домом пронесли пригоршню алмазной крошки. А внутри, в этих стенах, воздух всё ещё был густой, тяжёлый, как в комнате, где только что пережили бурю. И никто не мог сказать, что эта буря уже ушла.