Каролина отвернулась к окну. Свет утра стал ярче, и снег за стеклом ослепительно блестел. Она коснулась шеи, чувствуя под тканью шёлковой ленты едва заметную пульсацию там, где вчера были чьи-то руки.
Внутри неё боролось желание защитить тайны семьи и необходимость защитить себя.
— Ладно, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Найдите кого-то надёжного. Но он будет работать только на нас.
— Понял, — коротко ответил Майло.
Элиан выдохнула, будто сбросила с себя груз. Но в глубине души она понимала: этим решением они открыли дверь не только к поиску убийцы, но и к новым опасностям. И, возможно, следующий шаг по этим старым, забытым ходам сделает уже не враг.
Элиан ушла почти неслышно, только мягкий шорох босых ног по ковру и лёгкий скрип двери напомнили, что в гостиной их осталось двое.
Майло, не глядя на кузину, направился к старинному дубовому шкафу у стены. Его дверцы, украшенные выцветшими резными виноградными лозами, поддались с привычным тяжёлым стоном петель. Он всегда предпочитал решать вопросы с бокалом в руках — не потому что верил в алкоголь как в лекарство, а потому что ритуал выбора бутылки и наливания помогал собраться с мыслями.
— Систему безопасности надо было менять ещё прошлой зимой, — сказал он, перебирая бутылки и словно разговаривая сам с собой. — Я займусь этим сам. Новые камеры, датчики движения, тепловизоры. Никто не пройдёт, даже если решит прокопать под землёй.
— Прекрасно, — отозвалась Каролина, устроившись в кресле. Она поправила ленту на шее, взгляд её был направлен на снег за окном, но в голосе прозвучало нечто, что заставило Майло насторожиться. — А я приглашу Рафаэля переехать сюда.
Он выпрямился, держась за горлышко какой-то бутылки.
— Прости, что? — в его тоне не было мягкости.
— Ты прекрасно слышал. Я не собираюсь больше оставаться в этой комнате одна.
— Каролина… — он шагнул к ней, сжимая бутылку так, что костяшки побелели. — Этот человек…
— Этот человек, — перебила она, резко повернув голову и встретив его взгляд, — мой жених. И он имеет право быть рядом со мной.
— Фиктивный жених, — он усмехнулся, но в этой усмешке сквозила мрачная тень. — Ты даёшь слишком много прав тому, кто является пунктом в завещании деда.
Каролина вздрогнула, словно эти слова её задели.
— Я ему верю.
— И давно?
Её голос стал холодным, как иней на стекле. — Я знаю, что делаю и не нуждаюсь в твоём одобрении.
Майло хотел сказать правду. Сказать, что Рафаэль уже несколько месяцев балансирует на грани банкротства, что он скрывает это даже от неё, что, возможно, его интерес к этой помолвке имеет не только романтические причины. Слова уже подступали к губам, но он вдруг увидел, как Каролина крепче обхватила подлокотники кресла, как в её взгляде зажглось упрямое пламя, и понял — сейчас она его не услышит.
Она влюблена. И в этот момент любая попытка открыть ей глаза будет воспринята как предательство.
— Как скажешь, — тихо произнёс он, откупоривая бутылку вина и наливая себе почти до краёв. Густая, тёмно-рубиновая жидкость наполнила бокал, и запах виноградного дубового выдержанного тепла на миг перекрыл металлический привкус утренних событий. — Делай как хочешь, ты же Каролина Леклер, и ты всегда права.
Он взял бокал и бутылку, не оборачиваясь, направился к двери.
— Я займусь охраной и поиском детектива, — бросил он на ходу.
Когда его шаги стихли за поворотом коридора, в гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь ровным, чуть глухим тиканьем старинных часов.
Каролина достала телефон. Её пальцы, тонкие и бледные, задержались на экране, будто она на секунду задумалась, но затем быстро коснулись нужного имени в списке.
В трубке раздались короткие гудки, и, услышав знакомый голос, она впервые за утро позволила себе мягко улыбнуться.
— Рафаэль… — сказала она тихо, но в этом шёпоте было больше нежности, чем в любых длинных речах. — Нам нужно поговорить. И… я хочу, чтобы ты переехал ко мне. Как можно скорее.
Где-то вдалеке, за пределами этих стен, ещё кружился снег, но внутри Каролины уже начали распускаться первые тёплые, опасные ростки доверия.
○○○
Ближе к полудню снег за окнами перестал падать, но небо оставалось тяжёлым и низким. Тишину виллы нарушил низкий рык мотора. На гравийной дорожке у главного входа остановился тёмно-серый «Jaguar». Из него вышел мужчина лет семидесяти, в длинном твидовом пальто и шляпе-трилби. Его движения были неторопливыми, но в каждом чувствовалась сдержанная уверенность.
— О Боже, — вполголоса сказала Каролина, как только увидела детектива и провела ассоциативный ряд, — ты выбрал его, потому что книга про Эркюля Пуаро — это единственное, что ты читал в своей жизни?