Она схватила его за руку — уверенно, крепко, будто он был не спутником, а заложником её планов — и потянула через людный дворик к прокату лыж и сноубордов.
— Ты серьёзно? — спросил он, стараясь не споткнуться о снег, пока она тащила его вперёд. — Я приехал сюда не для того, чтобы ломать себе шею.
— Не будь таким скучным, — отозвалась Селин и бросила на него быстрый взгляд из-под длинных ресниц. — Тебе полезно иногда выходить из своей зоны комфорта.
— Моей зоной комфорта является ноутбук и бутылка вина. — Он остановился, но она дернула его так, что пришлось снова идти. — Всё остальное — риск для здоровья.
— Тогда сегодня будет исключение, — отрезала она с тем же самым лукавым блеском в глазах. — Клянусь, будет весело.
Вокруг них шумел горнолыжный курорт: звонкие голоса инструкторов, хохот туристов, резкий звук троса подъемника. А Майло вдруг понял, что не чувствует раздражения. Наоборот — в этом хаосе было что-то бодрящее, как первый глоток крепкого кофе утром.
И когда Селин, не отпуская его руки, повернулась к нему и снова улыбнулась — с вызовом, с уверенностью, что он не сможет отказаться, — Майло поймал себя на мысли, что, возможно, впервые за долгое время он действительно позволил кому-то вести его, не пытаясь контролировать игру.
И это было опасно. Но чертовски интересно.
Склоны сияли в полуденном солнце, снег переливался хрустальными искрами, а воздух был таким чистым, что казалось — его можно пить. Селин, едва получив лыжи в прокате, ловко закинула их на плечо и грациозно шагнула вперёд, словно вся эта сцена была лишь продолжением её театра. Майло, не желая уступать, выбрал себе сноуборд. Но в отличие от неё, он держался с видом человека, который на всякий случай мысленно подписывает завещание.
— Инструктора брать не будем? — лениво уточнил он, хотя скорее надеялся, что она вдруг передумает.
— Инструктора? — Селин фыркнула. — Ты хочешь, чтобы нас водили за ручку, как школьников? Точно нет.
Так они оказались на склоне для новичков. Ветер шевелил волосы, пахло морозом и горячим шоколадом, что продавали внизу у кафе. Селин застёгивала крепления уверенными движениями, а потом взглянула на Майло, прищурившись.
— Умеешь кататься? — спросила она с едва заметной тенью сомнения в голосе.
— В последний раз я проверял это, когда мне было семнадцать, — мрачно ответил Майло. — Итог: перелом ноги, гипс на два месяца и вечная ненависть к зимнему спорту.
Селин театрально подняла брови.
— Прекрасно. Тогда удачи.
И с игривой улыбкой, даже не дожидаясь его реакции, она оттолкнулась палками и плавно заскользила вниз. Лёгкая, словно птица, она управляла лыжами с такой уверенностью, что для Майло это выглядело почти насмешкой.
— Чёрт, — выдохнул он, — вот зачем я сюда приехал?
Но отступать было уже поздно. Он опустил очки на глаза, глубоко вдохнул и рванул за ней. Первые метры дались тяжело: доска то и дело пыталась уехать в сторону, колени дрожали, как у школьника на первом экзамене. Но постепенно мышцы вспомнили давно забытые движения, и страх уступил место чему-то неожиданному — азарту.
Ветер бил в лицо, сердце стучало быстрее, чем обычно, а под ногами снег хрустел в унисон с его мыслями. И вдруг Майло понял: он едет. Не идеально, но достаточно, чтобы почувствовать вкус свободы. Это было похоже на хаотичный танец, в котором он, против ожидания, не сбивался с ритма.
Селин, затормозив первой, развернулась и наблюдала за ним, прислонившись к палкам. В её глазах блестело веселье.
— Вау, даже не упал! — подбодрила она его, когда он приближался.
Майло попытался повторить её уверенный манёвр, но доска решила, что он ещё не заслужил триумфальной остановки. Резкий крен, потеря равновесия — и вот он, громко выругавшись, кубарем катится последние метры по склону, едва не сбив Селин с ног.
Она прыснула от смеха, отскакивая в сторону, но Майло, растянувшийся прямо у её ботинок, ухватил её за талию и, не желая выглядеть проигравшим, дёрнул вниз. В следующее мгновение она рухнула рядом с ним в снег.
— Прекрати! — смеялась Селин, пытаясь оттолкнуть его.
Он тоже смеялся, и этот смех был непривычным для него — свободным, настоящим. На секунду исчезли и Леклеры, и тени прошлого, и всё остальное. Остались только они вдвоём, снег и лёгкость.
Они встретились взглядами, лежа бок о бок. Селин, щеки которой порозовели от мороза, выглядела совершенно искренней, как будто весь её хитрый план свёлся только к этому моменту.
— Надеюсь, теперь мы уедем отсюда и всё таки пойдём на нормальное свидание? — спросил Майло, глядя прямо ей в глаза.
Её губы дрогнули в усмешке, и вместо ответа она встала, ловко отряхивая костюм от снега.
— Кажется, ты уже готов к более высокому склону.