Элиан сидела в стороне, на диванчике с бархатной обивкой. Её глаза следили за каждым движением, за каждым словом, за каждым жестом — и всё происходящее казалось ей одновременно красивым и мучительным, как сцена из театра, где актёры играют не для зрителей, а для того, чтобы поразить друг друга.
— Я так рада, что ты пригласила Велину, — первой нарушила тишину тётушка Элен. Голос её звучал сладко, но под мёдом слышалась железная нота, — она так хотела попасть на твою помолвку, но переживала, что ты не позовёшь её после того инцидента с фонтаном.
Каролина, чуть поджав губы, не отвела взгляда от зеркала. Её глаза блеснули холодным светом.
— Она мечтала об этом, потому что с детства влюблена в Рафаэля Брессона, — произнесла она так спокойно, будто обсуждала прогноз погоды.
Тётушка прищурилась. В уголках её рта заиграла почти невидимая усмешка.
— Рафаэль — видный мужчина. Многие в него влюблены и их можно понять. Красивый, богатый, интеллигентный. Вы с ним очень гармоничная пара, — голос её наполнился тягучей лестью, от которой воздух в комнате будто сгустился. — Как жаль, что ты этого не ценишь. Расскажи, какого это, не по своей воле, обручиться с тем, от кого ты однажды уже сбежала? Нам стоит ждать от тебя очередного сюрприза?
Она произнесла это так вежливо, что вежливость превратилась в насмешку.
Каролина чуть заметно выпрямилась, и в её взгляде мелькнула сталь.
— Не сегодня, — холодно ответила она, и в этих двух словах было больше силы, чем в длинной речи.
Элен, словно подогретая этой игрой, резко дёрнула ленты корсета. Каролина едва заметно поморщилась, но не издала ни звука.
— Конечно нет. Всё пройдёт хорошо. Ведь на кону ювелирный дом, — тётушка отступила на шаг, скрестив руки на груди, и оглядела племянницу с головы до ног.
Каролина, снова встретившись с её взглядом через зеркало, позволила себе ледяную усмешку.
— Дело не только в этом, тётушка. Я просто не хочу расстраивать Велину. Она же так мечтала попасть на нашу с Рафаэлем помолвку, — её слова были как игла, спрятанная в бархат.
Элен вскинула подбородок, но в глазах мелькнуло то ли раздражение, то ли восхищение.
— Ты так похожа на свою мать, — произнесла она, уже смягчив голос, но от этого слова стали ещё болезненнее. — Такая же острая на язык и такая же гордая. Как жаль, что они с Эриком не увидят это торжество.
Слова упали, как камни, в тишину комнаты. Каролина чуть отвернулась, и Элиан увидела, как в её лице дрогнула маска ледяного спокойствия. Это был едва заметный миг — словно крошечная трещина на идеально гладком зеркале.
Элен, довольная произведённым эффектом, чуть склонила голову и направилась к двери.
— Я вернусь к гостям. Увидимся на церемонии, — произнесла она нарочито нейтральным тоном и, не обернувшись, покинула комнату.
Тишина стала вязкой. Каролина смотрела в зеркало, будто хотела заставить отражение вновь стать безупречным, стереть дрожь, что пробежала по её чертам.
Элиан поднялась с диванчика и подошла ближе. Она не сказала ничего утешительного — слова в такие моменты звучат слишком слабо. Но она аккуратно коснулась плеча кузины, и этого было достаточно. Каролина, сохранив гордую осанку, медленно выдохнула и чуть заметно улыбнулась.
— Не позволяй тётушке испортить этот день. Это твой праздник. И только ты решаешь, каким он будет, — тихо сказала Элиан, и в её голосе не было ни капли лести, только искренность.
Каролина встретила её взгляд в зеркале и едва заметно кивнула. В этом взгляде — впервые за долгое время — появилось что-то живое, настоящее.
— Я тоже вернусь к гостям. И проверю, чтобы Велина со своей матушкой не подмешали яд в бокалы, — произнесла Элиан, и Каролина нервно рассмеялась от неожиданности. Кажется, общение с Майло даёт свои плоды и портит даже таких невинных девочек, как Элиан Леклер.
Элиан ободряюще улыбнулась и вышла.
Каролина осталась одна в комнате, где только что царили разговоры, колкости и запах духов тётушки Элен. Теперь же здесь воцарилась тишина, густая, давящая, будто стены сами впитывали в себя её дыхание.
В зеркале напротив по-прежнему стояла она — совершенная, с собранными волосами, с тонкой шеей, обрамлённой жемчужным ожерельем. Но стоило ей опустить взгляд на свои руки, как иллюзия разрушалась. Пальцы дрожали. На безымянном блестело кольцо — символ союза, который должен был закрепить не только её судьбу, но и будущее всего рода Леклер. Металл был холоден, будто чужой.
Каролина стиснула пальцы, стараясь остановить дрожь, но чем сильнее сжимала кулак, тем ярче вспыхивали воспоминания. Тот вечер. Дождь. Резкий свет фар, прорезающий тьму. Скрежет металла, крик, который оборвался в один миг, когда по телефону ей сообщили, что её родители погибли в авиакатастрофе. И пустота. Она снова ощутила, как стекло режет кожу, как запах бензина смешивается с запахом крови. Тогда её жизнь разделилась на до и после. Тогда её родителей не стало, а она провела два месяца в больнице, восстанавливаясь после аварии.