Она подошла к ближайшему столику, взяла высокий бокал с красным вином и сделала глоток. Вино оказалось терпким, горьким, оно будто подчёркивало вкус предательства, который не удавалось смыть ни одним вдохом.
— Каролина! — звонкий голос, чуть хриплый от алкоголя, вырвал её из мыслей.
Перед ней стояла Велина — младшая кузина, в платье слишком ярком для этого вечера, с глазами, в которых весёлость давно сменилась тяжёлой злостью. Её шаги были нетвёрдыми, дыхание пахло шампанским.
— Поздравляю с помолвкой, — проговорила она и ухмыльнулась, губы её дрогнули в злорадной улыбке. — Надеюсь, вы будете жить недолго и несчастливо.
Несколько голов рядом обернулись: слова прозвучали слишком громко. Но Каролина даже бровью не повела. Она лишь слегка наклонила голову и, почти ласково, ответила:
— Кажется, я видела здесь неподалёку чудесный фонтан. Не хочешь взглянуть на него поближе?
Велина злобно фыркнула, шатнувшись.
Прежде чем она успела ответить, рядом появился официант. Он возник, как из ниоткуда: высокий, в безупречно выглаженной униформе, с серебряным подносом, на котором лежало одно-единственное пирожное Анна Павлова — белоснежное облако с блеском ягод сверху.
— Специально для невесты, — с лёгким поклоном произнёс он.
Каролина взглянула на десерт, на тонкую корочку безе, на блеск малины. И вдруг ей стало противно: сладость казалась издевкой, напоминанием о том, что кто-то пытается скрасить горечь.
— Нет, спасибо, — отрезала она. — У меня нет аппетита.
В её мыслях тут же мелькнуло: Рафаэль. Конечно. Это его жалкая попытка…
Официант слегка склонился, собираясь отойти, но Велина резко вырвала пирожное с подноса и откусила большой кусок.
— Ну, если невеста не хочет… — протянула она с издевкой, с вызовом глядя на Каролину.
Гости вокруг засмеялись неловко, но смех мгновенно оборвался. Велина успела проглотить кусок и уже открыла рот, чтобы бросить ещё одну колкость. Но вдруг её лицо исказилось. Улыбка исчезла. Глаза округлились.
Она начала хватать ртом воздух.
— Что… что это?.. — сорвалось с её губ.
Каролина в ужасе выронила бокал. Хрусталь разбился о каменные плиты, но никто не обратил внимания. Все взгляды устремились на Велину, которая хваталась за горло, задыхаясь. Её кожа стремительно темнела, словно воздух не доходил до лёгких.
Музыка оборвалась: музыканты прекратили играть, смычки замерли. В саду воцарилась паника, нарушаемая кашлем и хрипами Велины.
— Велина! — Каролина бросилась к ней, колени коснулись холодного камня. — Дыши! Дыши, прошу тебя!
Но кузина уже билась в конвульсиях. Каролина, не зная, что делать, подхватила её голову, пыталась помочь, приподняла, но в тот же миг Велина резко закашляла. И вместе с судорожным звуком из её рта вырвался тёмный поток крови. Брызги упали прямо на белое платье Каролины, оставив страшные алые пятна на атласе.
Гости вскрикнули. Кто-то ахнул, кто-то зажал рот руками.
— Господи, помогите! — закричала тётушка Элен, её голос сорвался в истерике. — Помогите моей дочке!
Но было уже поздно. Велина дёрнулась ещё раз, глаза её закатились, и тело обмякло.
Каролина сидела на холодных плитах, держа её безжизненную руку, не в силах поверить в происходящее. Пятна крови медленно расползались по ткани её платья, словно превращая наряд невесты в саван.
В толпе послышались крики, женские плачи, мужские ругательства. Но один человек остался спокоен. Детектив Джеймсон, стоявший у края площадки, внимательно следил за происходящим. И он заметил то, чего никто другой не видел: официант, державший поднос, быстрым шагом удалялся, растворяясь в толпе гостей.
— Хилл! — резко бросил он своему помощнику. — За ним! Живо!
Помощник рванул следом, пробираясь сквозь растерянных гостей.
Джеймсон же направился прямо к Каролине. Сквозь круг людей, которые инстинктивно расступились, будто почувствовали в нём власть. Он опустился рядом, холодным взглядом оценил тело. Его пальцы уверенно нашли вену на шее Велины. Несколько секунд — и он поднял глаза.
— Она мертва, — спокойно констатировал он. — Это был яд.
Слова его прозвучали, как выстрел. Гости в ужасе зашептались, некоторые попятились, будто боялись вдохнуть тот же воздух. Тётушка Элен закричала снова, на этот раз громче, словно пытаясь перекричать судьбу:
— НЕТ! НЕЕЕЕЕТ!
А Каролина всё ещё сидела на каменных плитах, вжимая окровавленные пальцы в холодную ткань своего платья, и смотрела на застывшее лицо кузины. И впервые за весь вечер её ледяная маска дала трещину.
Паника в саду разгоралась, словно огонь в сухой траве. Сначала — единичные крики, охи, рыдания. Потом — рой голосов, сливающихся в гул страха и ужаса. Дамы прижимали руки к лицу, мужчины нервно оглядывались, кто-то пытался вывести детей из оранжереи, кто-то хватался за телефон.