Тонкий аромат цветов, витавший в воздухе минуту назад, теперь казался ядовитым. Люди боялись даже вдохнуть полной грудью.
Каролина по-прежнему стояла на коленях, не замечая ни суеты, ни чужих взглядов. Она смотрела на кровь, проступившую на её платье, и чувствовала, как холод внутри неё становится почти осязаемым. Её пальцы дрожали, но она держалась — до тех пор, пока не услышала знакомый голос, полный ненависти и обвинения.
— Это ты! Этот десерт был для тебя! — выкрикнула тётушка Элен, указывая на неё трясущимся пальцем. Лицо её было искажено, глаза налились слезами и злостью. — Ты всегда ненавидела мою дочь! Всегда! И теперь… теперь именно в твой вечер она умирает у тебя на руках!
Шёпот толпы усилился. Кто-то произнёс: «Она отравлена…», кто-то — «Неужели это правда?» Все взгляды враз обратились на Каролину. Рафаэль и Майло одновременно шагнули к ней, словно на защиту.
Каролина медленно поднялась, выпрямилась, её руки были в пятнах крови, платье испорчено, лицо бледное. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Всё выглядело так, словно тётушка Элен уже вынесла приговор.
— Довольно! — голос детектива Джеймсона разнёсся над толпой, твёрдый и властный. Он поднялся на ступеньку у центрального входа в оранжерею, так что все могли его видеть. — Всем сохранять спокойствие.
Но гости не стихали. Несколько человек уже направлялись к выходу, кто-то в панике пытался сорвать запертую дверь.
— Никто не покинет сад! — Джеймсон сказал это громко и чётко, и слова его ударили в толпу, как колокол. — До тех пор, пока не будет выяснено, что произошло. Мы имеем дело с убийством.
Эти слова вызвали новую волну криков, но в этот раз люди замолкли быстрее. В глазах многих мелькнул страх — но не перед ядом, а перед тем, что теперь они в ловушке.
— Вы не имеете права! — выкрикнул один из пожилых господ, лицо его покраснело. — Здесь дамы, дети…
— Я имею право, — холодно перебил Джеймсон. — И обязанность. Кто бы ни совершил это преступление, он может быть здесь, среди нас.
Эти слова упали на собравшихся, как удар грома. Кто-то обернулся к соседям, кто-то отступил на шаг, словно каждый теперь был подозреваемым. Помощник вернулся в оранжерею. Кивнул детективу. Джеймсон всё понял без слов. Официант пойман.
Элен, воспользовавшись минутой, вновь набросилась на Каролину:
— Она! Вы должны её арестовать! Смотрите, руки в крови! Смотрите на её глаза — это взгляд убийцы!
Каролина молча смотрела на тётку. Её губы дрогнули, но не от злости — от усталости. Маска, привычная ледяная броня, вернулась на лицо, но в глазах горело что-то иное: не страх, не вина, а решимость.
Джеймсон бросил взгляд на Элен, затем на Каролину.
— Никто не будет арестован, пока я не получу доказательства. — Его голос был острым, как нож. — И я вас предупреждаю, мадам: ещё одно подобное обвинение — и я приму меры уже против вас.
Элен ахнула, будто её ударили. Но отступила, прижимая руки к груди.
Гости стояли, словно в клетке, тревожно переглядываясь. Кто-то нервно уронил бокал, стекло с треском разбилось о камень, заставив людей вздрогнуть.
Джеймсон шагнул ближе к телу Велины, прикрыл его белой скатертью со стола.
— Это место теперь сцена преступления, — сказал он твёрдо. — И каждый из вас — свидетель. Запомните: вы все останетесь здесь до тех пор, пока я не выясню правду.
Слова его прозвучали, как приговор.
Каждый здесь понял: эта ночь будет длинной.
Глава XVI.II Кровавая помолвка
В саду повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь перешёптыванием гостей и сдавленными всхлипами. Оранжерея, ещё час назад залитая золотым светом и наполненная смехом, теперь казалась клеткой, куда заперли не только людей, но и их страхи. Свечи дрожали в лёгком сквозняке, а тонкий аромат цветов смешивался с горечью паники и вина.
Детектив Джеймсон стоял в центре, обводя взглядом собравшихся. Его холодные глаза были внимательны, каждая мелочь в поведении гостей отражалась в них. Он поднял руку, и гул стих.
— Первым делом, — произнёс он твёрдо, — мы поговорим с тем, кто последним прикасался к десерту, оказавшемуся смертельным для мадемуазель Велины. Хилл, приведи официанта.
Гости разом повернули головы, помощник детектива вёл молодого официанта в белоснежной униформе. Тот заметно побледнел, и было видно, как его руки предательски дрожали.
— Ваше имя? — строго спросил Джеймсон.