— Позвольте вас проводить в кабинет, — предложила мадам Шартье.
Они пошли по длинному коридору. На стенах висели портреты основателей компании, в том числе и Огюста. Его суровый взгляд с картины будто следил за ней, оценивая каждый шаг.
Кабинет оказался просторным: французские окна, тяжелый дубовый стол, строгие стеллажи с документами и книги в кожаных переплётах. В центре стола — кожаная папка с ежедневником и золотая ручка.
— Всё готово, мадемуазель, — сказала Шартье. — У вас назначено три совещания на сегодня и встреча с инвесторами.
Каролина коротко кивнула.
— Отлично. Начнём прямо сейчас.
Шартье замерла на мгновение, будто ожидая, что новая владелица попросит передышку, кофе или хотя бы время на адаптацию. Но в глазах Каролины не было сомнения.
Сотрудница склонила голову и вышла.
Каролина медленно провела рукой по столу. Это был её мир теперь. Мир, где не должно быть места слабости. Мир, в котором она могла утопить боль — цифрами, договорами, совещаниями.
Она села в кресло и глубоко вдохнула.
Через десять минут в кабинет вошли первые сотрудники. Финансовый директор, маркетолог, юрист. Они начали докладывать о положении дел: контракты, упавшие акции, новые партнёры. Голоса сплетались в единый гул.
Каролина слушала. Задавала вопросы. Делала пометки. Каждый её жест был точным, уверенным, холодным. Никто не мог бы догадаться, что за этой уверенностью скрывается... ничего.
Чем больше говорили сотрудники, тем спокойнее становилось внутри. Работа, графики, цифры, сделки — всё это заглушало память о свадьбе, кровь на платье, долгий взгляд Рафаэля.
— Встреча окончена, — сказала она наконец.
Сотрудники встали и покинули кабинет.
Когда дверь закрылась, Каролина позволила себе на секунду закрыть глаза. Тишина вернулась, но она уже не давила. Напротив, впервые за последние дни она ощутила: пустоту можно приручить. Если не сердцем — то делом.
Она погрузилась в бумаги. Страницы, таблицы, отчёты. Всё это было для неё новой реальностью: она знала мир красоты, ткани и света прожекторов, но теперь перед ней раскрывался другой слой — скрытая сторона дома Leclerc, финансовая и беспощадная.
Её взгляд задержался на одной из папок. Цифры, транзакции, странные счета. Чёткая структура схемы вела её всё глубже — от общих платежей к личным счетам Огюста. А оттуда — ниточки уходили в сторону Leclerc Innovations. Там часто всплывало имя: проект CALYX.
Каролина нахмурилась. Доступ к этим материалам был закрыт. Внутренняя система выдавала отказ, словно ставя перед ней стену. CALYX. Она повторила это слово про себя, и оно отозвалось чем-то тревожным, недобрым.
— Интересно… — шепнула она.
Она поднялась, подошла к окну. Внизу кипела жизнь большого города: шум машин, бегущие люди, огни витрин. Всё это принадлежало ей — так же, как и эта компания.
Каролина слегка улыбнулась. Улыбкой, больше похожей на вызов.
Её прошлое было разбито, но Leclerc оставался. И она вложит в него всё, что у неё осталось.
Спустя пару часов, в воздухе витал аромат кофе и новых бумаг. Каролина сидела в своём кресле, держа в руках тонкий карандаш, которым в задумчивости постукивала по папке с планами. Рядом с ней, за столом — несколько человек, которых она выделила, как профессионалов, способных справиться с поставленной задачей в самый короткий срок. Её взгляд был устремлён не на документы — он проходил сквозь них, словно через прозрачную завесу, в будущее Leclerc.
— Первое, что мы сделаем, — произнесла она наконец, её голос звучал твёрдо, хотя внутри сердце билось быстрее, чем хотелось бы, — это докажем всем: Leclerc жив. И он не просто жив — он стал сильнее.
В кабинете повисла напряжённая тишина. Несколько сотрудников — финансовый директор мсье Леблан, маркетолог Катрин Дюваль, юрист Жан-Батист Арно и ещё несколько топ-менеджеров — переглянулись. Все они ждали, к чему приведёт эта уверенность молодой владелицы.
Каролина выпрямилась и положила карандаш на стол.
— Мы устроим показ. Не просто презентацию, не встречу с инвесторами. Масштабный, яркий, дерзкий показ. Чтобы каждая газета, каждый журнал и каждый блогер писали об этом.
Она поднялась, обошла стол и встала перед ними.
— Мы представим обновлённую линию винтажных украшений. Огюст всегда говорил, что в этих коллекциях — сердце Leclerc. Но сейчас они будут представлены иначе. Не как музейная ценность, а как вдохновение для новой эры.
Катрин — молодая ассистентка, заговорила первой, её глаза вспыхнули интересом:
— Вы хотите соединить прошлое и настоящее?
Каролина кивнула.
— Именно. Мы покажем, что Leclerc — это традиция, но и вызов. Это память, но и движение вперёд. И на подиуме украшения будут не просто экспонатами, а частью целостного образа.