Мсье Леблан нахмурился.
— Это потребует колоссальных вложений. А у нас не так много свободных средств после последних кризисов.
Каролина перевела на него взгляд, холодный и решительный:
— Деньги вернутся. Вложения в имидж окупаются быстро. Мы не можем позволить конкурентам думать, что смерть Огюста стала нашим концом. Наоборот, это будет началом.
Она сделала паузу, а затем произнесла, словно ставя точку:
— Если мы сейчас не выйдем на сцену громко, нас вытеснят с рынка тихо.
Эти слова, прямые и резкие, словно встряхнули всех.
— Вы уже думали над концепцией? — осторожно спросил Жан-Батист.
Каролина кивнула.
— Новая коллекция. Я подготовлю её сама. Винтажный шик, но с современными акцентами. Элегантность старых эпох, переведённая на язык сегодняшнего дня. Это будет оммаж традициям Leclerc и одновременно декларация: мы не застряли в прошлом, мы вдохновляем будущее.
Катрин улыбнулась впервые за весь день:
— Это может сработать. Пресса будет в восторге. А публика... публика будет очарована.
— А модели? — спросил Леблан.
На лице Каролины появилась едва заметная тень улыбки.
— Мои. Из моего бренда. Я знаю, как они работают, и доверяю им. Они смогут донести не просто одежду, а эмоцию.
Команда оживилась. Вопросы посыпались один за другим. Где провести показ? Какой формат выбрать? Как привлечь прессу и инвесторов? Как подчеркнуть связь с наследием Огюста?
Каролина отвечала на каждый вопрос чётко, уверенно, будто репетировала это много лет.
— Место? Париж. Мы проведём показ на ежегодном благотворительном балу. Символично и эффектно. Там всё начиналось. Там Огюст впервые стал знаменит.
— Формат? Показ в сумерках, при свете сотен свечей и кристаллов. Атмосфера вечера, наполненного тайной.
— Пресса? Я сама составлю список приглашённых изданий и сделаю так, чтобы на показе были и блогеры, и старые дома моды.
— Наследие Огюста? В каждом украшении будет акцент на историю, но история, поданная через современность.
Слова текли, как музыка. Сотрудники записывали, кивали, обменивались взглядами. Атмосфера, ещё час назад тяжёлая и осторожная, теперь искрила энергией.
Каролина чувствовала, как внутри загорается огонь. Да, она всё ещё чувствовала себя скверно — пустота после предательства, боли, крови. Но эта дыра наполнялась новой силой. Её боль превращалась в топливо.
Она остановилась, обвела взглядом команду.
— Запомните: этот показ будет заявлением. Не только для рынка. Для всех нас. Мы должны показать, что Leclerc невозможно сломить. Что имя Леклер звучит так же гордо, как прежде, а может, даже громче.
Катрин, обычно холодная и практичная, вдруг зааплодировала. За ней — остальные. В кабинете поднялся лёгкий шум, и Каролина впервые почувствовала, что они смотрят на неё не просто как на наследницу, а как на лидера.
Она позволила себе улыбнуться. Настояще, искренне.
— Отлично, — сказала она. — Приступаем к работе.
Приняв поручения, сотрудники один за одним выходили, увлекаясь обсуждением деталей.
— Мсье Леблан, останьтесь, — добавила Каролина, когда его рука уже коснулась ручки двери. Он выходил последним.
Он кивнул и мягко закрыл дверь.
Каролина посмотрела на него внимательно: мсье Леблан — финансовый директор, человек невысокого роста, с аккуратно подстриженными усами и нервным блеском в глазах. Он был одним из тех, кто всегда держался уверенно при Огюсте, но теперь, сидя перед новой хозяйкой, словно потерял часть прежней опоры.
— Вы что-то хотели, мадемуазель Леклер? — его голос прозвучал ровно, но пальцы едва заметно теребили край папки, которую он держал при себе.
— Да, — холодно произнесла Каролина, даже не поднявшись из кресла.
Он подошёл ближе, остановился напротив её стола. Каролина взяла со стола тонкую папку и медленно открыла её, показывая первую страницу.
— Сегодня утром вы принесли мне документы на подпись. Сметы, отчёты, накладные... всё как обычно. Но среди них оказалась одна любопытная бумажка.
Она вытащила лист и развернула его. Чёрные линии и стрелки тянулись, соединяя кружки и квадраты, словно паутина. В центре — несколько фиктивных компаний, обозначенных лишь кодами. Стрелки вели от них к офшорным счетам, а дальше — к крошечным символам, которые больше напоминали условные обозначения, чем реальные названия. Всё было нарисовано так, чтобы увести глаза в сторону, но при внимательном рассмотрении картина становилась очевидной: схема вывода денег.
Каролина положила лист перед собой, слегка постучала ногтем по углу бумаги.
— Скажите, как эта... схема оказалась среди документов для подписи?