Она поднялась по лестнице на второй этаж, ощущая, как каблуки гулко отдаются в тишине. Сняла жакет, бросила его на кресло, прошла к столу и достала из ящика пузырёк с таблетками. Несколько секунд она смотрела на него, будто решая — а затем сухо проглотила две, запив водой из бокала.
Собираясь войти в ванную, она услышала тихий стук в дверь. Каролина нахмурилась: в этот час гости на вилле редко тревожили её. Она открыла.
На пороге стояла Элиан. В её глазах отражалась лёгкая тревога, но лицо оставалось мягким, почти заботливым. Девушка скользнула взглядом на стол, где блеснул белый пузырёк с таблетками, задержалась на секунду — и сделала вид, что не заметила.
— Можно? — спросила она негромко.
— Проходи, — ответила Каролина и отступила в сторону, впуская её в комнату.
Элиан вошла, опустилась на край кресла, словно не решаясь усесться полностью.
— Я хотела поговорить утром... но ты уже уехала в Leclerc. — Она немного смущённо улыбнулась. — Ты такая — не успеешь опомниться, а ты уже в гуще дел.
Каролина опустилась на кровать, скрестив руки на груди.
— Так было нужно.
Элиан кивнула, затем чуть тише произнесла:
— Я не представляю, что ты чувствуешь после помолвки... Ты ведь даже не дала себе время опомниться, сразу погрузилась в работу...
— Всё в порядке, — перебила её Каролина чуть более резко, чем ожидалось.
Элиан понимающе кивнула, но продолжила.
— Можно вопрос?... То, что ты сказала Рафаэлю — это правда? Помолвка была условием, чтобы он получил двадцать процентов акций?
В комнате повисла тяжёлая пауза. Казалось, даже воздух уплотнился, требуя ответа.
Но прежде чем Каролина успела открыть рот, из тени дверного проёма раздался знакомый голос:
— Ага. Спасал свою шкуру, чтобы не стать банкротом.
Они обе вздрогнули. На пороге стоял Майло, облокотившись плечом о косяк. Он смотрел на сестру не с вызовом, а скорее с усталой усмешкой, будто давно ждал момента, когда эта тайна станет явью.
Каролина резко подняла голову:
— Так ты всё знал?
— Конечно, — равнодушно пожал он плечами. — Но ты была так влюблена, что я решил не вмешиваться.
Элиан фыркнула, но её улыбка носила оттенок облегчения:
— На тебя непохоже, Майло. Обычно ты первый суёшь нос в чужие дела.
— Иногда я умею держать язык за зубами, — сухо отрезал он, хотя в его глазах мелькнула тень сожаления.
Каролина отвернулась к окну, чувствуя, как в груди поднимается горечь.
— Это уже неважно. Он отказался от акций. В мою пользу.
— Отказался? — Майло вскинул брови, его голос стал резким. — Он что, на помолвке головой ударился?
Элиан тихо рассмеялась и повернулась к Каролине.
— Может быть, он просто сделал выбор... не в пользу бизнеса, а в пользу тебя?
Слова повисли в воздухе, как тончайшая струна, готовая оборваться от малейшего движения.
Каролина не ответила сразу. Внутри неё вспыхнуло и потухло что-то похожее на надежду, но тут же её сжала холодная ладонь реальности. Она вспомнила его взгляд, когда он уходил. В нём не было любви. Было... прощание. Или ей так показалось.
Она встала, словно спасаясь от разговора, и пошла к комоду, поправляя что-то на его поверхности.
— Не стройте иллюзий. Рафаэль всегда делает только то, что выгодно ему. Если он отказался — значит, на то были свои причины.
Элиан встала тоже, её глаза мягко блестели.
— А если ты ошибаешься?
Каролина замерла, но не обернулась. За её спиной воцарилась тишина, нарушаемая только ровным дыханием Майло и лёгким шагом Элиан.
И только в этой тишине стало ясно: ни один из них не знал, где заканчивается правда и начинается игра.
Майло чуть приподнял ладонь, словно ставя невидимую стену между сёстрами и новой порцией их слов, и с тем самым спокойствием, которое у него всегда выглядело почти вызывающим, произнёс:
— Ладно. К чёрту Рафаэля.
Голос прозвучал резко, будто хлёсткая пощёчина, и в комнате мгновенно стало тише. Каролина и Элиан, всё ещё задетые разговором о помолвке, одновременно повернулись к нему. В его глазах не было ни обычной иронии, ни холодного равнодушия. Что-то другое — сосредоточенность, будто он всё это время вынашивал некую тайну.
Майло сделал шаг вперёд, вышел из тени дверного проёма и неторопливо достал из кармана толстовки небольшую бархатную коробочку. Пальцы его, обычно такие нервные, на этот раз двигались уверенно.