И в то же мгновение, словно в ответ на мои слова, все экраны погасли. Огромная комната погрузилась в густой полумрак, который едва разгоняли тусклые красные полосы аварийного освещения.
— Всего лишь проверка связи, охотник, — голос Ректора стал ещё более ледяным и безжизненным, если такое вообще было возможно. — Прежде чем я предоставлю вам доступ к системам целого городского сектора, я должен быть абсолютно уверен, что вы — тот самый цепной пёс, которого я нанимал. А не какой-то самозванец, нацепивший на себя чужую шкуру.
Я медленно, не делая резких движений, обернулся. Как я и думал, тяжёлая бронированная дверь, через которую я сюда вошёл, была заблокирована. С тихим гидравлическим шипением в стене сбоку открылась потайная панель, и в комнату, ступая по металлическому полу с мягкой кошачьей грацией, вошли трое. Элитные штурмовики Дома Лау. Их тела с головы до ног скрывала чёрная композитная броня без единого опознавательного знака, а лица прятались за глухими шлемами с узкими алыми визорами. В руках они сжимали короткие, но увесистые электродубинки. Они не проронили ни слова. Просто разошлись, плавно и неотвратимо окружая меня, отрезая любые пути к отступлению.
— Считайте это простой формальностью, — безразлично прокомментировал Ректор из динамиков. — Покажите мне, что вы не растеряли своих знаменитых навыков. Покажите мне того зверя, за которого мой уважаемый клиент платит такие баснословные деньги.
Ловушка захлопнулась. Тесная комната, я против троих профессиональных убийц. И самая паршивая часть этого расклада — я не мог использовать свои главные козыри. Никаких разрядов молний, никакого управления песком, никаких нанитовых клинков из предплечий. Любое, даже малейшее проявление моих настоящих способностей — и моя маскировка слетит к чертям. Ректор тут же нашпигует меня плазмой, даже не дав договорить. Мне придётся драться, как Клык. Как обычный, пусть и очень сильный и опасный, человек.
«Анализирую ситуацию. Три элитных бойца Дома Лау в полной боевой экипировке. Уровень подготовки: максимальный. Вооружение: электродубинки класса “Парализатор”, способные на время вырубить даже нарва. Вероятность твоего выживания в рукопашном бою без использования сверхспособностей составляет девятнадцать целых и три десятых процента, — услужливо прозвенел в голове голос И. — Моя рекомендация: немедленно сдаться и уповать на милосердие».
Девятнадцать процентов? И, милая, ты сегодня необычайно щедра, — мысленно усмехнулся я, плавно опускаясь в боевую стойку. — Это почти гарантия моей победы.
Я на несколько секунд закрыл глаза, прокручивая в памяти свою короткую, но яростную схватку с настоящим Клыком на борту его корабля «Гончая». Он был быстр, ловок и дрался невероятно грязно. Никаких понятий о чести, никаких правил и кодексов. Только звериная эффективность. Я согнул колени чуть сильнее, чувствуя, как мышцы напрягаются, превращаясь в сжатые стальные пружины.
Они не стали долго ждать. Двинулись на меня одновременно, как единый, идеально отлаженный механизм смерти. Двое атаковали в лоб, третий начал заходить сбоку, чтобы взять меня в классическую «коробочку».
Я не стал ждать, пока они сомкнут своё кольцо. Резким, как выстрел, и мощным ударом ноги я пнул тяжёлый металлический стол, за которым только что сидел. Столешница с оглушительным визгом проехалась по полу, врезавшись прямо в ноги двум передним бойцам. Их слаженный строй на мгновение дрогнул, и этого короткого замешательства мне было более чем достаточно. Я рванулся не от них, а прямо на них, выбирая своей целью того, что был слева.
Он явно не ожидал такой наглости. Я на полной скорости врезался в него плечом, лишая равновесия, и одновременно нанёс короткий, злой удар локтем точно в сочленение шлема и шейного бронеэлемента. Раздался глухой хруст. Боец пошатнулся, а я, не давая ему ни секунды на передышку, с силой ударил его коленом в бок, целясь под рёбра, где броня была тоньше.
Но тут же спину пронзила тысяча раскалённых игл. Второй боец оправился от удара столом и нанёс мощный удар электродубинкой. Боль обожгла, как огнём, заставив меня на секунду потерять дыхание, в глазах потемнело. Третий уже заходил мне за спину, готовясь закончить начатое товарищем.
Я взревел — не столько от боли, сколько от чистой ярости — и, схватив первого бойца, которого только что бил, использовал его грузное тело как живой щит. Удар дубинкой, который предназначался мне, с глухим стуком пришёлся по шлему его же напарника. Я с силой отшвырнул от себя оглушённого штурмовика и развернулся лицом к оставшимся двум противникам.