Начался сущий хаос. Жестокий, кровавый и грязный танец на крошечном пятачке пространства. Удары сыпались на меня градом. Я уворачивался, блокировал предплечьями, отвечал своими ударами. Я дрался не как сверхчеловек ЛЕКС, а как загнанный в угол уличный пёс. Я забыл про правила. Я тыкал пальцами в алые визоры шлемов, бил ногами по коленным суставам, использовал стены, чтобы оттолкнуться и резко сменить траекторию атаки.
Один из них всё же сумел зайти сзади и схватить меня в удушающий захват. Я не стал паниковать. Я со всей силы ударил затылком ему в лицо. Даже сквозь шлем я услышал отчётливый хруст его носа. Он на долю секунды ослабил хватку от шока, и этого было достаточно. Я провернулся в захвате и нанёс сокрушительный удар локтем ему в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Я вырвал из его ослабевшей руки дубинку и, не раздумывая, с размаху огрел его по шлему. Он рухнул на пол, дёргаясь в конвульсиях от мощного электрического разряда собственного оружия.
Остался последний. Самый крупный и, судя по его выверенным движениям, самый опытный из троицы. Он не бросался в атаку. Он медленно кружил по комнате, глядя на меня. Он видел, что я тяжело дышу, что мой бок, куда пришёлся первый удар, уже наверняка превратился в один сплошной багровый синяк. Он решил, что я выдохся. И это была его фатальная ошибка.
Он ринулся вперёд, нанося мощный прямой удар, рассчитанный на то, чтобы проломить мне грудную клетку. Я легко ушёл с линии атаки, пропуская его бронированный кулак в сантиметре от своего лица, и тут же поймал его руку, дёрнув на себя со всей силы, используя его же инерцию. Он потерял равновесие и неуклюже полетел вперёд. Я не стал его бить. Я просто подставил ему подножку. Он с грохотом врезался в металлическую стену. И прежде чем он успел хотя бы попытаться подняться, я нанёс один-единственный, короткий и убийственно точный удар рукоятью отобранной дубинки ему в основание черепа. Он замер и медленно, как тряпичная кукла, сполз по стене на пол.
Всё стихло. Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и пытался унять дрожь в руках. Мои костяшки были сбиты в кровь, спина горела адским огнём, а в боку при каждом вдохе что-то неприятно хрустело. Но я стоял. А они — трое элитных убийц — лежали у моих ног.
Дверь с шипением открылась. На пороге стоял Ректор. Его единственный живой глаз и красный огонёк оптики медленно, без всякого выражения, осмотрели побоище, а затем остановились на мне.
— Впечатляюще, — произнёс его синтезированный голос. В нём не было ни удивления, ни похвалы. Только холодная констатация факта. — Вы не растеряли своей хватки, охотник.
Он молча отошёл в сторону, освобождая мне проход.
— Вы прошли проверку. Ваши десять минут продолжаются.
Я, стараясь не хромать и не показывать, насколько мне больно, прошёл мимо него обратно в кабинет и снова уставился на ожившие экраны. Но я буквально кожей чувствовал его взгляд на своей спине. Холодный, изучающий, полный подозрений. Я прошёл его дурацкий тест. Но я не развеял его сомнений. Наоборот, я их только усилил. Этот «Клык» оказался слишком хорош. Слишком эффективен для простого наёмника. И теперь этот киборг-параноик будет следить за мной ещё пристальнее.
Глава 8
Флот Рики Гонсалеса сложно было назвать настоящей армией. Скорее, это был сброд, который собрали по самым грязным и тёмным уголкам галактики. Старые, ржавые корыта, которые когда-то были обычными грузовыми кораблями, теперь щетинились наспех приваренными пушками. Рядом с ними летели более мелкие и быстрые рейдеры, а в центре этой стаи виднелось несколько действительно больших и опасных пиратских фрегатов. Вся эта разношёрстная компания вывалилась из гиперпространства на окраине системы, где лениво вращался газовый гигант Юпитер-32. Их цель была отлично видна даже без всяких приборов — одинокая станция, которая ярко светилась в космической темноте. Она была похожа на драгоценный камень, который случайно обронил какой-то невнимательный бог.
На мостике своего главного корабля, тяжёлого крейсера под названием «Неутолимый», Рика Гонсалес сидел на своём троне. Этот трон был сварен из кусков брони кораблей, которые он когда-то победил. Огромная пасть, похожая на акулью, растянулась в хищной улыбке. Он предвкушал лёгкую победу.
— Только посмотрите на неё, — прорычал он, и его голос, напоминающий скрежет металла по стеклу, разнёсся по всему мостику. — Висит там, как спелый сочный фрукт. И просто ждёт, когда её сорвут.