Он сорвался с места. Это было жуткое зрелище. Такая громадина двигалась с пугающей, неестественной скоростью. Я едва успел поднять руки и скрестить их перед собой, как его кулак, размером с мою голову, врезался в блок. Удар был чудовищной силы. Меня отбросило на несколько метров, словно я был тряпичной куклой. Руки онемели до самого плеча, а в глазах на миг потемнело от боли.
«Его экзоскелет усилен сервоприводами военного образца, — бесстрастно сообщила И, пока я пытался прийти в себя. — Физическая сила превосходит твою в три, возможно, в четыре раза. Прямое столкновение приведёт к твоему уничтожению с вероятностью в девяносто восемь целых и две десятых процента».
Спасибо, кэп, я уже понял, — мысленно огрызнулся я, перекатом уходя от следующего удара. Его кулак с грохотом врезался в пол, оставив в металлической палубе приличную вмятину.
Начался наш смертельный танец. Я был мотыльком, порхающим вокруг кузнечного молота. Я уклонялся, скользил, перекатывался, используя каждый контейнер, каждую опору как укрытие. Он же просто шёл напролом. Его удары оставляли вмятины в полу, пробивали дыры в стенах. Он был машиной разрушения, и я был его единственной целью. Он не чувствовал боли, не знал усталости, он просто методично пытался меня убить.
Я попробовал использовать «Песок». Поднял в воздух облако металлической пыли с пола, надеясь ослепить его, забить сенсоры. Но его оптика, защищённая от любых помех, даже не моргнула. Он просто прошёл сквозь облако, продолжая своё наступление.
Я понимал, что долго так не протяну. Рана в боку снова дала о себе знать, по штанине потекло что-то тёплое и липкое. Кровь. Слишком много крови. Мне нужно было заканчивать этот бой. И заканчивать быстро.
И, мне нужно его слабое место! У каждой машины есть слабое место!
«Его броня почти монолитна, ЛЕКС, — отозвалась она после секундной паузы. — Но есть одна теоретическая уязвимость. Его системы жизнеобеспечения. Они поддерживают тот небольшой кусок органики, что от него остался. Расположены в грудном отсеке, но защищены дополнительной композитной пластиной. Пробить её можно только прямым, концентрированным импульсным ударом огромной силы».
Импульсный удар. Это требовало времени на концентрацию и почти всей моей энергии. Времени, которого у меня не было.
Я допустил ошибку. Всего одну. Замешкался на долю секунды, и этого хватило. Его стальная клешня сомкнулась на моём горле. Земля ушла из-под ног. Он с лёгкостью поднял меня, как котёнка. Я захрипел, пальцы тщетно царапали его металлическую руку. В глазах начало темнеть, лёгкие горели огнём.
— Ты хорошо дрался, самозванец, — его единственный живой глаз безразлично смотрел, как я задыхаюсь. — Но игра окончена.
Он начал медленно сжимать хватку. В ушах зазвенело. Это конец.
И тут я увидел свой единственный шанс. Его живой глаз. Единственное органическое, уязвимое место, не прикрытое бронёй.
Собрав последние силы, я дёрнулся и плюнул ему прямо в лицо. Но это была не слюна. Это был сгусток едкой кислоты, которую мой модифицированный организм мог генерировать в самых крайних случаях.
Ректор взревел. Это был не крик боли, а рёв ярости и удивления. Он инстинктивно отшатнулся, разжимая пальцы. Этой доли секунды мне хватило. Я вывернулся из его хватки и рухнул на пол, судорожно кашляя и хватая ртом драгоценный воздух.
Он торопливо протёр глаз. Его оптика снова сфокусировалась на мне. Теперь в его взгляде не было холодного безразличия. Только чистая, незамутнённая ярость.
— Ты за это заплатишь!
Он снова ринулся на меня, но теперь я был готов. Пока он приходил в себя, я успел отскочить к огромному металлическому контейнеру и прижаться к нему спиной.
— Мимикрия!
Я почувствовал, как моё тело на мгновение стало жидким, а затем снова затвердело, сливаясь с металлом. Холодная прочность контейнера перетекла в меня. Моя кожа стала твёрдой, как сталь.
Ректор нанёс удар, целясь мне в голову. Но на этот раз я не стал уворачиваться. Я встретил его кулак своим.
Раздался оглушительный звон, похожий на удар церковного колокола. Его бронированная рука, столкнувшись с моей, усиленной мимикрией, отлетела в сторону. В его оптическом сенсоре на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление.
Я не дал ему опомниться. Я вложил в этот удар всё. Всю свою ярость, всю боль, всё отчаяние. Моя рука, ставшая продолжением многотонного контейнера, превратилась в стальной таран. Я не целился в его бронированную голову или мощный торс. Я ударил ниже, в ту самую точку, которую подсказала И. В слепую зону под основной грудной пластиной.