Я с шумом выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведённые судорогой мышцы.
— Это не везение, И. Это опыт. И немного наглости.
Я вывел корабль из газового облака. Первая линия обороны была пройдена. Но впереди, освещённая тусклым светом далёкой звезды, висела планета. И вокруг неё, как стражи у врат ада, медленно кружили крейсеры Дома Лау. Самое сложное было ещё впереди. Я продолжил свой беззвучный, смертельно опасный путь, всё глубже и глубже забираясь в логово врага.
Глава 17
Я вёл «Гончую» сквозь ледяное крошево астероидного кольца. Каждый мускул был натянут, как струна. Корабль стал частью меня, продолжением моих нервных окончаний. Я чувствовал его обшивку, как свою кожу, каждый гул двигателя отдавался где-то в груди. Мы крались в тенях гигантских каменных глыб, замирая, когда мимо лениво проплывал патрульный крейсер Дома Лау. Их прожекторы резали пустоту, но мы были лишь тенью среди теней. Это был медленный, выматывающий танец со смертью, и, честно говоря, он начинал мне надоедать.
И тут я это почувствовал.
Это не был звук. Сенсоры молчали, а И, мой персональный искусственный интеллект, не произнесла ни слова в моей голове. Это было что-то другое. Глубокая, едва заметная вибрация, которая родилась не в переборках корабля, а где-то внутри меня. В самой крови. Словно кто-то очень далеко дёрнул за невидимую ниточку, протянутую между мной и этой забытой богами планетой. Зов. Слабый, почти неощутимый, но до ужаса настойчивый. Он не приказывал и не угрожал. Он просто тянул меня к себе, как чёртов магнит тянет металлическую стружку.
Я нахмурился, пытаясь понять, что за чертовщина. Галлюцинация от усталости? Старые импланты начали сбоить?
И, — мысленно позвал я, не сводя глаз с тусклого диска планеты впереди. — Проведи полную диагностику моих систем. Живо. Что-то не так.
«Твои жизненные показатели в пределах нормы, если не считать повышенного уровня адреналина и лёгкого обезвоживания, — её голос в моей голове прозвучал почти безразлично. — Никаких сбоев в имплантах не зафиксировано. Возможно, ты просто переутомился, ЛЕКС. Рекомендую сделать перерыв и выпить воды».
— Нет, это не усталость, — пробормотал я вслух, сам не заметив этого. — Это… что-то другое. Я это чувствую. Оно идёт оттуда.
Мой палец ткнул в сторону той части планеты, что сейчас была скрыта в густой тени, на её противоположной стороне. Зов исходил именно оттуда, я был уверен.
«Твои чувства — это всего лишь биохимические реакции, вызванные внешними раздражителями», — нравоучительно начала И, но я её грубо перебил.
— Хватит лекций. Просто просканируй тот сектор. Полный, глубокий анализ. Мне нужны любые аномалии. Энергетические всплески, гравитационные искажения, да хоть перепады температуры. Что угодно, за что можно зацепиться.
Наступила короткая пауза. Я почти физически ощущал, как она, подчиняясь приказу, направляет все сенсоры «Гончей» в указанную точку, как её процессоры с бешеной скоростью перемалывают гигабайты данных.
«Странно, — наконец произнесла она, и в её идеально откалиброванном голосе я впервые за долгое время уловил нотки неподдельного удивления. — Я фиксирую аномалию. Слабый, но постоянный источник энергии неизвестного происхождения. Сигнатура не похожа ни на один из известных мне типов реакторов или генераторов. И он находится очень далеко от основного лагеря Дома Лау. В горном массиве, который на всех картах помечен как геологически нестабильный и непригодный для строительства».
Я усмехнулся. Вот оно. Моё чутьё снова меня не подвело.
— Значит, наш курс меняется. Мы садимся там.
«ЛЕКС, это нелогично! — тут же запротестовала И. — Координаты, которые мы с таким трудом вытянули из Йорга, находятся на другом континенте! Мы потеряем драгоценное время! К тому же, посадка в неисследованном районе без какой-либо поддержки…»
— Лаборатория — это ловушка, — отрезал я, уже разворачивая корабль. — Я почти уверен, что Кристина оставила там для меня какой-нибудь очень неприятный сюрприз. Она ждёт, что я, как идиот, полезу в парадную дверь. А мы сделаем то, чего она не ждёт. Мы зайдём с чёрного хода.
Я направил «Гончую» на тёмную сторону планеты. Зов в моей крови тут же стал сильнее, превращаясь из едва слышного шёпота в уверенный, ровный гул. Он одобрял.
Посадка была настоящим кошмаром. Я вёл корабль в режиме полного радиомолчания, полагаясь только на гравитационные сенсоры и собственные глаза. Мы вошли в атмосферу под таким острым углом, что обшивка «Гончей» начала светиться от трения, рискуя привлечь внимание любого наблюдателя с орбиты. Но нам повезло.