Я нашёл то, что искал — узкий, глубокий каньон, похожий на уродливый шрам на теле планеты. Его отвесные стены уходили в непроглядную темноту на несколько километров. Идеальное укрытие. Я направил корабль в эту каменную трещину, и мир за иллюминатором превратился в несущийся на меня поток скал. Я вёл «Гончую» по извилистому руслу, иногда расстояние от крыла до стены было не больше пары метров. Малейшая ошибка, одно неверное движение — и мы превратимся в груду горящего металла на дне этого ущелья.
«Пульс — сто тридцать ударов в минуту, — бесстрастно комментировала И. — Уровень кортизола повышен. Рекомендую снизить уровень стресса. Или хотя бы постараться не размазать нас по этим живописным скалам».
— Просто молчи и не мешай, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, полностью сосредоточившись на управлении. Руки вцепились в штурвал так, что побелели костяшки.
Наконец, я нашёл подходящую площадку — небольшой каменный карниз, скрытый под массивным скальным навесом. Я аккуратно, с ювелирной точностью, посадил корабль. Двигатели затихли. Наступила оглушительная, давящая на уши тишина, нарушаемая лишь воем ветра где-то высоко над нами. Мы были на месте. В самом сердце логова врага, но там, где нас никто и никогда не станет искать.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Руки слегка дрожали от пережитого напряжения.
— Ну что, И, — сказал я, переводя дух. — Как тебе посадочка? А?
«С точки зрения протоколов безопасности полётов — это было чистое безумие, — ответила она своим ровным тоном. — Но с точки зрения эффективности — безупречно. Нас не заметили. Поздравляю, ЛЕКС. Ты снова обманул смерть. По крайней мере, на какое-то время».
Я поднялся и, пошатываясь, направился к шлюзу. Пора было вдохнуть немного местного воздуха. Трап с тихим шипением опустился на каменистую землю. Я вышел наружу. Воздух был холодным, разреженным и пах озоном и мокрыми камнями. Небо над головой было лишь узкой тёмной полоской, зажатой между высоченными стенами каньона.
Но я смотрел не на небо. Я смотрел вперёд, вглубь ущелья, в ту сторону, откуда шёл зов. Теперь он не просто вибрировал в моей крови. Он гудел. Ровный, мощный, почти осязаемый гул, который тянул меня к себе с непреодолимой силой.
Где-то там, за этими скалами, меня ждал ответ. Ответ на главный вопрос моей проклятой жизни. И я был готов его получить. Чего бы мне это ни стоило.
***
Я сделал шаг с трапа прямо на холодные камни, и разреженный воздух каньона тут же ударил в лёгкие. Пахло грозой, мокрой землёй и чем-то совсем чужим, древним. Мы сели в глубокой трещине, распоровшей поверхность планеты, поэтому над головой виднелась лишь узкая полоска фиолетового неба с незнакомыми, тусклыми звёздами.
Моя «Гончая» осталась за спиной. Корабль тихонько гудел, остывая после жёсткой посадки, и казался единственным островком безопасности в этом диком мире. Но сидеть в нём я не мог. Что-то звало меня. Этот зов я почувствовал ещё на орбите, а здесь, на земле, он стал почти невыносимым. Он вибрировал в крови, отдавался гулом в скалах под ногами и тянул меня вперёд, в самую глубь ущелья.
— И, что по биосфере? Хочу знать, какая дрянь меня ждёт за поворотом.
«Сканирование завершено, — её голос в моей голове был спокоен, но я уловил в нём что-то новое. Удивление, не иначе. — ЛЕКС, это место — аномалия. Плотность биомассы превышает норму для планет такого типа в семнадцать раз. А уровень агрессии в пищевой цепочке… он абсолютный. Здесь нет травоядных. Каждый организм, от микроба до крупнейших хищников, охотится на других. Эта планета буквально пожирает сама себя, чтобы жить».
— Ядовитый рай, — хмыкнул я, натягивая капюшон. — Что ж, тем веселее будет прогулка.
Я выбрался из каньона, и на меня тут же обрушился совершенно другой мир. Воздух стал плотным, влажным, дышать было тяжело. Вокруг, до самого горизонта, простирались инопланетные джунгли. Гигантские грибовидные деревья уходили в небо, их шляпки сплетались в сплошной зелёный купол, который почти не пропускал свет. Всё было чужим: лианы толщиной с мою руку, усыпанные светящимися синими шипами; цветы размером с блюдце, лениво поворачивающие головки мне вслед; и постоянный, тихий шорох, который доносился отовсюду.