Но кто сказал, что я люблю честные драки?
Мой взгляд заметался по поляне, выискивая хоть что-то полезное. И я нашёл. У корней другого гигантского дерева чернел вход в нору. Вокруг валялась целая гора обглоданных костей. Гнездо. Я уже встречал этих тварей, когда только приземлился. Мелкие, злобные, похожие на гибрид крысы и ящерицы. Я прозвал их шипокрысами. Они чуть не отгрызли мне ногу.
План созрел мгновенно. Простой и эффективный. Если как следует разозлить обитателей этого гнезда, у меня появится отличное прикрытие для атаки.
Я нагнулся и подобрал с земли гладкий, увесистый камень. Прикинул вес в руке, прицелился. Мой бросок получился точным и почти бесшумным. Камень взлетел по высокой дуге и с глухим стуком ударился о груду костей прямо у входа в нору.
Секунда тишины, а потом… Эффект превзошёл все мои самые смелые ожидания.
Из тёмного провала раздался оглушительный, полный первобытной ярости визг. А следом из темноты хлынул живой, серый поток. Десятки, а может, и сотни шипокрысов высыпали на поляну. Они неслись вперёд, словно грязная, визжащая река, и вся эта река была нацелена прямо на солдат.
— Какого чёрта здесь творится?! — донёсся до меня усиленный динамиком шлема крик одного из них.
Но они не растерялись, надо отдать им должное. Тут же открыли огонь на поражение. Воздух зашипел от плазменных зарядов. Яркие синие вспышки осветили поляну, превратив её в кровавую арену. Шипокрысы дохли пачками, их мелкие тельца разлетались на ошмётки, но на место убитых тут же прибегали новые. Они запрыгивали на солдат, впиваясь в броню острыми когтями и пытаясь прокусить хоть малейшую щель.
Начался хаос. Мой любимый хаос.
Пока двое солдат отчаянно отбивались от живой волны, я бесшумной тенью спрыгнул с ветки прямо за спиной третьего. Он был так поглощён битвой, что даже не заметил меня. Мой вибронож вошёл в сочленение между шлемом и воротником брони. Короткий, едва слышный хруст. Солдат даже не вскрикнул. Просто обмяк и тихо осел на землю. Один готов.
— Картер, где ты?! Отзовись! — крикнул один из оставшихся, когда заметил, что их стало меньше.
Я не собирался давать им время на раздумья. Я мысленно приказал сухим листьям и пыли подняться с земли. Небольшой вихрь закрутился прямо перед лицами солдат, на несколько драгоценных секунд ослепив их. Этого мне было более чем достаточно. Я выскочил из-за спины одного из них и полоснул ножом по сухожилиям под коленями. Он взревел от боли и рухнул на землю. Прежде чем он успел развернуться, я уже был рядом и закончил начатое вторым, точным ударом.
Остался последний. Он в панике крутил головой, стреляя во всё подряд. В визжащих тварей, в тени деревьев, даже в своего раненого напарника. Он был напуган. Он был совсем один.
Я медленно вышел из тени, больше не скрываясь. Он резко развернулся, увидел меня и замер. Ствол его винтовки уставился мне прямо в грудь.
— Кто ты такой?! — прорычал он, и в его голосе слышались нотки истерики.
Я не ответил. Просто сделал к нему шаг. Он выстрелил. Я легко уклонился, и сгусток плазмы с шипением пролетел мимо, опалив листья на дереве за моей спиной. А я уже был рядом. Мой кулак с размаху врезался в его шлем. Глухой удар. Он пошатнулся. Второй удар. Третий. Он рухнул на спину и затих.
Постепенно всё стихло. Уцелевшие шипокрысы, потеряв интерес к неподвижным бронированным фигурам, так же быстро исчезли в джунглях, как и появились. Я остался один посреди поляны, усеянной их трупами и телами элитных солдат Кристины.
Я подошёл к тому, которого оглушил, и стянул с него шлем. То, что я увидел под ним, заставило меня нахмуриться. Это было не лицо солдата. Это была маска чистого безумия. Глаза были широко раскрыты, но в них не было ни капли осмысленности, только стеклянный, пустой блеск. На щеках виднелись глубокие, свежие царапины, которые он явно нанёс сам себе. Я присмотрелся к внутренней стороне его воротника. Вся подкладка была разорвана в клочья, испачкана кровью. Он пытался вырвать себе горло голыми руками.
«ЛЕКС, я проанализировала его жизненные показатели перед потерей сознания, — снова заговорила И. — Это сильнейший побочный эффект от нестабильной боевой сыворотки. Вероятно, одна из ранних версий препарата, который в их кругах называют „Нектар“. Вызывает мощнейшие галлюцинации, паранойю, неконтролируемую агрессию и тягу к самоповреждению. Они были не просто солдатами. Они были подопытными кроликами».