Она снова замолчала, давая людям время переварить услышанное.
— Но Ло был всего лишь куклой. Пешкой в чужой игре. За ним стоял и стоит Дом Лау и его глава, Кристина. Это они оплачивали его власть. Это их технологии превращали людей в органическую жижу. Это они хотели захватить нашу станцию, наш дом, и сделать его своей колонией. ЛЕКС, которого они называют захватчиком, пришёл сюда не за властью. Он пришёл, чтобы остановить это. Он пришёл, чтобы вернуть нам нашу свободу.
Изображение Лиз пропало. Экраны снова запестрели рекламой, словно ничего и не было. Но прежним мир на этой станции уже не будет никогда.
Я вывел на экран картинку из бара «Последний Шанс». Старый шахтёр, который пять минут назад крыл меня на чём свет стоит, с грохотом ударил кулаком по столу.
— Ублюдки… — прорычал он, и его поддержал гул голосов. — Они за это заплатят!
В жилом отсеке какая-то женщина плакала, обнимая сына. В штабе Торговой гильдии молчали торговцы-кристаллы. Их тела переливались холодным, злым светом. До них наконец дошло, что угроза их бизнесу исходила не от меня, а от куда более страшного врага.
Шок, который испытала станция, был как удар молнии. Но он быстро прошёл, сменившись другим чувством. Яростью. Настоящей, всепоглощающей яростью. И направлена она была не на меня, а на тех, кто их предал. На Ло. И на Дом Лау.
Я отвернулся от экранов. Триумфа не было. Была только тяжесть. Я только что, по сути, объявил войну целому Дому. Открыто и без всяких компромиссов. И я прекрасно знал, что Кристина этого так не оставит. Ответный удар последует очень скоро.
«Информационная кампания прошла успешно, — раздался в голове голос И. — Уровень лояльности населения к твоим действиям вырос до восьмидесяти девяти процентов. Неплохо для начала. Но есть и плохие новости. Зафиксирован исходящий гиперволновой сигнал с одного из торговых кораблей в доке. Сигнал зашифрован протоколами Дома Лау. Они теперь знают, что мы знаем. Обратный отсчёт пошёл, ЛЕКС».
— Пусть идут, — тихо сказал я в пустоту кабинета. — Мы готовы.
***
Станция гудела иначе. Раньше это было похоже на ленивое жужжание сытого улья, где каждый занят своим делом и всем на всё плевать. Теперь гул стал другим: низким, злым, напряжённым. Так гудит растревоженный рой, готовый вцепиться в любого, кто сунется к нему слишком близко. Правда, которую Лиз вывалила на всех жителей станции, стала той самой палкой, которой ткнули в осиное гнездо. Люди были в шоке, потом пришла ярость, а ярость всегда ищет, на кого бы вылиться. И я собирался показать ей правильное направление.
Огромный грузовой ангар на пятнадцатом уровне превратился в наш штаб и тренировочный лагерь. Раньше люди Ло потрошили здесь контрабандные корабли, а теперь в воздухе пахло потом, горелым металлом и злой решимостью. Здесь ковались «Стражи Юпитера» — моя личная армия, новая служба безопасности станции.
Я стоял на мостике наверху, скрестив руки на груди, и молча смотрел вниз. Там, на пыльном бетонном полу, мой новый начальник охраны, Гролд, гонял первую сотню добровольцев. Гролд был бывшим имперским сержантом, списанным после ранения, и орал он так, что, казалось, вибрировали стальные балки под потолком. Его рык заставлял новобранцев падать в грязь, вскакивать и снова бежать, пока ноги не начинали заплетаться.
Это были не красавчики-солдаты из академии. Это были обычные работяги, которых режим Ло долго жевал, а потом выплюнул. Я видел в строю шахтёра с дешёвым кибернетическим протезом вместо руки; его семью продали пиратам за долги по квартплате. Рядом с ним стояла молодая девчонка, почти ребёнок, с ненавистью в глазах — её брата охранники Ло забили до смерти в пьяной драке просто ради развлечения. Был там и седой ветеран, которого с позором выгнали со службы за то, что он отказался стрелять в толпу бастующих докеров.
Они были злыми. Они были в отчаянии. Они хотели справедливости, а ещё больше — мести. Идеальные солдаты для меня. Их не нужно было покупать или уговаривать. Их верность была выкована в огне их собственных трагедий.
«Их мотивация основана на эмоциях, ЛЕКС, — прозвучал в голове спокойный голос И. — Это нестабильный фундамент для армии. Сегодня они готовы умереть за тебя, но как только их жажда мести будет утолена, они могут стать неуправляемой силой. Статистическая вероятность бунта в таких формированиях — семьдесят три процента».
Эмоции — это лучшее топливо, И, — мысленно ответил я, не сводя глаз с площадки. — Главное — не давать огню погаснуть и вовремя подкидывать дрова. Моя задача — направить это пламя в нужную сторону. В сторону тех, кто считает нас лёгкой добычей.