Начался жестокий, грязный бой на выживание. Он давил своей массой и чудовищной силой, пытаясь меня попросту раздавить, я отвечал скоростью и ловкостью, уворачиваясь от его неуклюжих, но смертоносных атак. Мы кружили по этому узкому пятачку, и под нашими ногами крошился старый камень. Его рука-пулемёт то и дело изрыгала короткие, злые очереди плазмы, заставляя меня уворачиваться и пригибаться к самой земле. Я чувствовал, как раскалённый воздух опаляет мне лицо и волосы.
Я понимал, что долго так не протяну. Его тактический процессор, о котором мне услужливо напомнила И, работал безупречно. Он предугадывал мои движения, блокировал мои атаки, заставляя меня тратить драгоценные силы. Я был как боксёр-легковес, который по дурости вышел на ринг против тяжеловеса. Я мог уворачиваться, наносить быстрые, но бесполезные уколы, но один его точный удар — и для меня всё будет кончено.
Нужно было срочно что-то придумать. И я нашёл.
Во время очередного его выпада, когда он попытался схватить меня своей живой рукой, я заметил её. Уязвимость. В сочленении его кибернетической руки, там, где она крепилась к плечу, на долю секунды показалась связка толстых гидравлических шлангов. Они не были прикрыты бронёй. Глупая конструкторская ошибка. И это был мой единственный шанс.
Я сделал вид, что выдохся. Специально споткнулся, пошатнулся, давая ему понять, что я на пределе. Он клюнул. На его уродливой металлической морде появилась тень победной ухмылки. Он решил, что я готов. Он замахнулся для последнего, сокрушительного удара, который должен был отправить меня в полёт до лавового озера.
И я нырнул ему под руку.
Проскальзывая мимо его массивного тела, я вложил всю оставшуюся силу в один-единственный, выверенный и точный удар. Лезвие моего виброножа со свистом вошло в тугой пучок шлангов. Раздалось громкое шипение, похожее на предсмертный вздох. Из перерезанных трубок под огромным давлением хлынула густая, маслянистая жидкость, заливая раскалённые камни моста и мгновенно закипая.
Рика взревел. На этот раз не от ярости, а от искреннего удивления и острой боли. Его рука-пулемёт дёрнулась в конвульсиях и безвольно повисла вдоль тела. Гидравлика отказала. Его главное оружие, его гордость, превратилось в бесполезный кусок металла.
Перевес был на моей стороне. Я развернулся, чтобы нанести решающий удар и закончить этот затянувшийся поединок.
Но в этот самый момент тишину разорвал шквал выстрелов.
Я не сразу понял, что произошло. Просто почувствовал, как несколько плазменных зарядов с силой врезались мне в спину и в бок. Боль была такой острой и внезапной, что я закричал, давясь воздухом. Меня отбросило вперёд, и я рухнул на колени прямо у ног обезоруженного Рики, оставляя на камнях кровавый след.
Я с трудом поднял голову. Высоко над нами, на краю ущелья, откуда я их совсем недавно и обрушил, стояли две тёмные фигуры. Двое наёмников Дома Лау. Те самые, которых я считал похороненными под тоннами камней. Они как-то выжили. И теперь поливали меня огнём из своих плазменных винтовок.
Я оказался под перекрёстным огнём. На узком мосту, где негде было спрятаться. Собрав остатки воли, я вскочил на ноги и, пригибаясь, бросился назад, к единственному возможному укрытию — большому валуну у самого начала моста. Заряды плазмы прожигали воздух вокруг меня, оставляя на древних камнях дымящиеся, оплавленные отметины.
Я упал за валун, тяжело дыша и кашляя кровью. Спина горела огнём, из новых ран хлестала жизнь. Я был в ловушке. Впереди — обезумевший от ярости киборг, который хоть и лишился своего главного оружия, но всё ещё был вдвое сильнее меня. А сверху — двое снайперов, которые не дадут мне даже высунуться.
Я осторожно выглянул из-за камня. Рика медленно, но неотвратимо шёл в мою сторону. Его рука-пулемёт беспомощно болталась, но в его живой руке появился огромный зазубренный тесак, который он вытащил из-за пояса.
— Похоже, танец ещё не окончен, — проскрежетал он, и его голос был похож на скрежет металла по стеклу.
Я был зажат. В капкане. Без единого шанса на победу. И в этот момент я отчётливо понял, что моя хвалёная хитрость, которая так часто меня спасала, на этот раз завела меня в смертельный тупик.
Глава 24
Я вжался в камень, который ещё секунду назад казался спасением, а теперь превратился в мою личную тюрьму. Каждый вдох отдавался пыткой. Спина горела, словно её щедро полили кислотой, а в боку, казалось, кто-то медленно и с удовольствием проворачивал раскалённый добела нож. Плазменные заряды с шипением врезались в скалу прямо над моей головой, осыпая меня дождём из горячих каменных крошек. Я был зажат. В ловушке. Как последняя крыса в мышеловке.