Он занёс меня над пропастью. Я смотрел вниз, в это огненное, дышащее пекло, и понимал, что это конец. Настоящий. Окончательный.
И в этот самый момент, когда надежды уже не осталось, я почувствовал его снова. Зов. Но на этот раз он был другим. Не тихим шёпотом, не настойчивым гулом. Это был оглушительный, безмолвный рёв, который исходил не из пещеры, а из самой глубины моего существа. Малум в моей крови, разбуженный близостью Источника и смертельной опасностью, взбунтовался. Он закричал. И Источник ему ответил.
***
Я болтался в его стальной хватке, как тряпичная кукла. Беспомощно и жалко. Внизу, прямо под моими ногами, зияла бездонная пропасть, на дне которой клокотал первобытный хаос. Раскалённая лава дышала таким жаром, что, казалось, он прожжёт остатки моего покорёженного костюма и доберётся до самых костей. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным едким запахом серы и расплавленного камня. Каждый вдох давался с трудом, обжигая лёгкие.
Рика, этот громадный нарв, держал меня над огненной бездной одной рукой. В его единственном живом глазу, который я видел сквозь треснувшее стекло шлема, плясали адские отблески. Он не торопился. Он смаковал момент, наслаждаясь моим бессилием и унижением. Он хотел видеть мой страх. Жаль его разочаровывать.
— Ты принёс мне столько проблем, Импульс, — проскрежетал он. Его механический голос был таким же уродливым, как и он сам. Он наклонил свою акулью башку, приблизив морду к моему лицу. Я почувствовал его горячее, вонючее дыхание даже через фильтры. — Ты забрал у меня всё. Мой флот. Моих парней. Мою репутацию.
Его стальные пальцы сжались ещё сильнее. Раздался отвратительный хруст. Ещё одно ребро. Из горла вырвался сдавленный хрип, который я не смог сдержать. Боль была острой, пронзающей.
— Но теперь всё кончено, — продолжал он, и в его голосе звучало чистое, незамутнённое торжество. — Ты проиграл. И теперь пришло время сгореть в аду!
С этими словами он разжал свою стальную хватку.
На одно короткое, но кажущееся бесконечным мгновение я завис в воздухе. Странное чувство невесомости. А потом началось падение.
Мир вокруг превратился в смазанное пятно из красного и чёрного. Ветер со свистом бил в лицо, пытаясь сорвать с меня остатки шлема. Жар становился невыносимым, он проникал сквозь броню, сквозь кожу, добираясь до самого нутра. Я летел прямо в огненное сердце этой проклятой планеты.
Ну вот и всё, — подумал я. — Конец пути.
«Расчёты показывают, что при контакте с магмой тело будет уничтожено за ноль целых три десятых секунды», — услужливо подсказала И в моей голове.
Спасибо, кэп, — мысленно огрызнулся я.
Внизу, подо мной, разверзлась пасть ада. Ослепительно-яркое, кипящее озеро жидкого огня. Моя фигура на одно короткое мгновение озарилась этим жутким, адским светом, превратившись в тёмный силуэт на фоне бушующего пламени.
А потом я исчез. Огненная река с жадностью приняла меня в свои объятия, и раскалённые волны сомкнулись над моей головой. Боль была последним, что я почувствовал. Всепоглощающая, абсолютная боль. А потом — ничего. Только тьма.
***
Рика Гонсалес стоял на самом краю пропасти. Дыхание с хрипом вырывалось из его лёгких. Жар, идущий снизу, был таким сильным, что, казалось, плавил металл его кибернетического тела. Раскалённый воздух обжигал уцелевшую щёку, а из разбитых суставов валил пар, словно из старого перегретого двигателя.
Он смотрел вниз, в огненный ад, который сам же и устроил. Там, в глубине разлома, бурлила лава. Она кипела и плевалась раскалёнными брызгами. Именно туда он сбросил своего врага. Огненная река сожрала Импульса целиком, не оставив даже намёка на его существование. Ни костей, ни пепла — ничего.
Гонсалес не отводил взгляда. Его красный оптический сенсор снова и снова сканировал кипящую поверхность. Он искал хоть что-то. Любое отклонение, любой признак того, что тело ещё там, что оно борется. Но датчики показывали лишь однородную, невыносимо высокую температуру. Никаких признаков органики. Никаких следов нанитов. Пустота. Абсолютная пустота. Сомнений не было. Импульс мёртв. Наконец-то эта погоня окончена.
Уголки его губ на изуродованном лице медленно поползли вверх, обнажая металлические зубы. Это не было похоже на радость. Это была хищная гримаса полного триумфа. Так скалится зверь, который после долгой охоты наконец-то перекусил глотку своей добыче. Чистое, ничем не замутнённое удовлетворение отмщения.