— Какая холодная встреча, — его голос был мягким и вкрадчивым, но от этого становилось только неуютнее. — Я думал, вы будете рады гостям. Особенно таким важным. Я принёс вести.
— Таким, как ты, здесь не рады, — глухо прорычал Гролд, делая шаг вперёд и кладя массивную лапу на рукоять бластера. — Проваливай, пока цел.
— Успокойся, пёсик, — усмехнулся Картос, даже не удостоив его взглядом. Его внимание было приковано к Лиз. — Я здесь не для того, чтобы воевать. Пока что. Я просто иду по следу. По следу одной очень наглой крысы, которая посмела устроить переполох в курятнике моей госпожи. И этот след привёл меня сюда.
Он медленно обвёл рукой док, словно оценивая его.
— Милое у вас тут гнёздышко. Жаль, что скоро всё это будет принадлежать Дому Лау. И лично Кристине. Зря вы убрали старика Ло. Он, по крайней мере, был сговорчивым и понимал, с кем имеет дело.
Лиз криво усмехнулась и, не говоря ни слова, щёлкнула пальцами.
В тот же миг из бокового коридора бойцы Гролда выволокли троих гуманоидов в потрёпанной одежде. Они тряслись от страха, их лица были белыми, как бумага, а глаза метались по сторонам в поисках спасения.
— Эти люди утверждают, что работают на Дом Лау, — спокойно произнесла Лиз, её голос резал воздух, как скальпель. — Говорят, их наняли, чтобы сеять панику на станции, устраивать мелкие диверсии. Ты их знаешь?
Картос лениво осмотрел пленников и брезгливо поморщился, будто увидел что-то отвратительное.
— Впервые вижу это отребье. Наверняка какие-то самозванцы, которые пытаются прикрыться великим именем Дома Лау, чтобы выбить себе условия получше.
— Что ж, раз они не твои, значит, они нам не нужны, — пожала плечами Лиз и кивнула Гролду. — Вышвырнуть их в шлюз. В открытый космос. Пусть летят, куда хотят.
— Нет! Умоляю! — истошно закричал один из шпионов, падая на колени и цепляясь за ногу охранника. — Мы не виноваты! Нас заставили! Они угрожали нашим семьям! Картос, скажи им!
Но Картос оставался невозмутим. Он смотрел на них с холодным безразличием, как на насекомых, которых вот-вот раздавят.
— Прокляните Лау! — вдруг выкрикнул второй, и в его голосе смешались ярость и отчаяние. — И эту шлюху Кристину, которая обещала…
Он не договорил.
Картос среагировал мгновенно. Его рука молниеносно метнулась к поясу, и в ней оказался небольшой, изящный бластер. Раздался короткий, сухой хлопок. Голова шпиона взорвалась, как перезрелый фрукт, окропив палубу тёмной кровью и ошмётками мозга. Третий пленник заскулил от ужаса и обмочился.
Лиз даже бровью не повела. Она лишь снова усмехнулась, на этот раз шире и злее.
— А ты сильно переживаешь за секреты Кристины, не так ли? Раз уж так быстро затыкаешь рты.
Картос на мгновение замер. Его лицо исказилось от злости. Он понял, что попался в простую, но эффективную ловушку.
— Никаких секретов это отребье не знает! — выпалил он на эмоциях, и только потом осознал, что сболтнул лишнего, подтвердив, что секреты всё-таки есть.
Он побагровел от ярости.
— Впрочем, это уже не имеет значения, — прошипел он, пытаясь вернуть себе самообладание и взять ситуацию под контроль. — Тот, кого вы так отчаянно пытаетесь защитить, мёртв. ЛЕКС мёртв.
Он вывел на свой наручный визор голографическую запись.
— Вот, полюбуйтесь. Подарок от вашего старого знакомого, Рики Гонсалеса. Запись с его кибернетического глаза. Качество не очень, но суть ясна.
На дрожащем, искажённом помехами изображении было видно, как огромная металлическая рука нарва поднимает тёмную фигуру ЛЕКСа и швыряет её в огненную пропасть, на дне которой клокотала расплавленная порода. Фигура на мгновение вспыхнула, как спичка, и исчезла.
Лиз побледнела. Она отшатнулась, её рука невольно прижалась ко рту. Она видела, что запись настоящая. Никаких следов монтажа. Сердце пропустило удар.
— Как видишь, игра окончена, — с торжеством произнёс Картос, наслаждаясь её реакцией. — Вашего защитника больше нет. Станция беззащитна.
— Сильно заблуждаешься, если думаешь, что его можно так просто убить.
Голос раздался из-за спины Лиз. Тихий, бархатный, полный ленивой насмешки. Анша. Она появилась из ниоткуда, словно тень, неслышно ступая по металлическому полу.
Картос резко обернулся. Его лицо исказилось от гнева.