— Нет, — я качнул головой.
— Хорошо. Тогда сейчас я наложу повязку, не дёргайся пока… — она вооружилась мазью, бинтами и марлей, отточенными на мне же движениями наложив бинт. — Подвигай пальцами. Не жмёт?
— И снова нет, Эльза, — я демонстративно пошевелил пальцами. — Спасибо.
— Это ещё не всё, — неожиданно бросила она, скрестив руки под грудью. — Я знаю, что сегодня Дима и остальные собираются в фехтовальный зал. И я подозреваю, что один не в меру неугомонный юноша тоже захочет туда пойти. Лекс, — она продолжила после короткой паузы, — я не хочу показаться надоедливой и приставучей наседкой, но твоя рука сейчас в таком состоянии, что активные физические нагрузки могут всё испортить. Заживать ожог, конечно, не перестанет, но восстановление затянется, и на коже впоследствии могут остаться шрамы. Ты понимаешь это?
Она смотрела на меня вроде бы снизу вверх, но вместе с тем — требовательно и твёрдо. Я выдержал паузу, в мыслях отметив, что спорить с ней было бы контрпродуктивно и даже глупо.
«То, что натяжение кожи помешает заживлению — это правда. А вдобавок я ещё и рукой двигать как положено не смогу, и толку с такой тренировки?».
— Я всё понимаю, Эльза, — я мягко улыбнулся ей, наклонившись чуть ближе. — В отличие от танца с тобой, орудование килограммовой железякой того не стоит.
Эльза нахмурилась, но вместо того, чтобы фыркнуть или отчитать меня за легкомыслие, она опустила пальцы поверх повязки с той собственнической осторожностью, которая обычно не была ей присуща.
— Вот и договорились, — произнесла она тихо. — Сходишь, посмотришь, как остальные размахивают железяками, и вместе со мной вернёшься обратно. Ну, или останешься на подольше, но пообещав мне, что не станешь делать глупостей.
Последнюю фразу девушка добавила не сразу, и только потому, что осознала: всё сказанное ранее прозвучало так, словно она ставит ультиматум кому-то, кому может приказывать.
— Не то, чтобы я очень хотел потратить половину дня на развлечения, — я пожал плечами. — Ты сейчас-то со мной?
— В этом и был план, знаешь ли! — хмыкнула она, двинувшись к раковине. — Но у меня после обеда ещё две полуторачасовых лекции у леди Корнель, так что я ненадолго.
— Ну так и у меня будут дела, — я пожал плечами. — Не в санатории, чай.
Мы вышли из медпункта в тот самый миг, когда ставший уже привычным гул вентиляции резко стих, сменившись давящей тишиной и едва заметным шелестом у вентиляционных решёток. Система вышла на штатный режим работы, и дружный облегчённый выдох всех студентов-страдальцев ей вторил.
Эльза же коротко фыркнула:
— Пф, наконец-то. Я уже пыталась понять, что случится раньше — это гудящее нечто кто-нибудь сломает, или у меня лопнет голова…
— А насколько приятно было проснуться под этот гул вместо привычного пения птиц… — я демонстративно цыкнул языком. — Каждое утро бы так вставал.
— Шут, — несерьёзно бросила Эльза, поравнявшись со мной. — А вон и Дима, смотри…
— Вы успели договориться о встрече? — я нашёл брюнета взглядом. Рядом с ним держалась Лиза, и, неожиданно, Белль Сориар собственной персоной. Их Эльза поначалу просто не увидела из-за своего роста. — Я смотрю, наша компания разрастается, как дикий плющ после ливня…
— Скажешь тоже. Договаривались мы с Лизой, а Дима уже через неё подтянулся, по понятным причинам. А блондиночка… — Эльза хмыкнула, пользуясь тем, что они были пока далеко. — Видимо, она действительно положила на Громова глаз.
Я подошёл к компании первым, поймав на себе прищуренный взгляд Белль.
— Леди Сориар, — я неглубоко кивнул, получив такой же кивок в ответ. — Не ожидал вас увидеть в восточном крыле…
— Господин Лазарь, — она улыбнулась одними лишь уголками губ. — К счастью, при свете дня вход в «мужское» крыло частично открыт и дамам тоже. Иначе вы с вашей подругой не смогли бы встретиться, не находите?
Блондинка посмотрела на меня с подозрительной хитринкой, от которой по спине даже холодок пробежал. Есть люди приятные, есть неприятные, а есть такие, как внучка графа Сориар — непонятные, то ли говорящие с подоплёкой, то ли нет.
Так или иначе, но разговор плавно свернул на обсуждение последних новостей, а после — к неизбежной ныне теме расписаний и внеучебной активности, которая, по словам Белль, составляла чуть ли не шестьдесят процентов всего полезного, что только можно было получить в Первой Академии.