«Что ни говори, а с практикой у простолюдинов всё поголовно не очень хорошо. Сказывается тот факт, что в сети нет точной информации об упражнениях и методах тренировки — интернет существует в зачаточном состоянии и, очевидно, насквозь контролируется. Теорию они, видимо, как-то подтягивали в библиотеках, но в ряды студентов Первой Академии прошли только лучшие. Лучшие, которым удалось добрать нужные баллы во втором этапе».
Я откинулся назад, чуть наклонив голову.
«Интересно, а Алисия как-то пользовалась для подготовки доступом в поместье Лазарей? Возможно, прошлый Лекс не отказывал ей в книгах, статьях, руководствах? Или я не умею искать, и продвинутые эрикс-искусства не столь закрыты от широких масс? Как-то ведь люди пользуются бытовыми катализаторами, причём массово. С другой стороны, катализатор сам за тебя всё сделает в большинстве обычных случаев. Очень уж многие наглухо привязаны к тому, что „зашито“ в технику изначально…».
Мысли в голове роились самые разные, и держать на лице скучающе-расслабленное, как у многих тут, выражение становилось всё сложнее. Каждый вопрос, на который я худо-бедно, но через анализ находил приемлемый, — и не факт, что правильный, — ответ порождал кипу новых.
Например, почему в Первой Академии не проводят сортировку простолюдинов по навыкам ещё до экзаменов, чтобы отсеять откровенный мусор, даже теорию на пятьдесят баллов сдать не способный? На экзамене простого люда присутствовало всяко больше пары сотен человек, и девяносто процентов из них провалились ещё на первом этапе.
Создать видимость открытости Первой Академии всем сословиям?
И для чего? Для кого?..
— Доброе утро, первый курс, нулевой поток, — звучный голос вошедшего лектора заставил меня подобраться, чуть не смахнув с края стола ручку. — Меня зовут профессор Мортимер, и в ближайшие полгода я буду вещать вам о том, что есть общая теория эрикс-искусств. Прошу любить и жаловать…
Этот невысокий, подвижный, с аккуратной чёрной бородкой и живыми глазами мужчина театрально поклонился, и для полного соответствия образу ему разве что цилиндра не хватило — нечем оказалось размахивать.
И на аудиторию он «сработал» как должно, приковав к себе внимание. Самое, в общем-то, важное при первом знакомстве с учениками.
— Начнём с простого, — он демонстративно повёл рукой, и двери аудитории захлопнулись. Щелчок замка явно дал понять, что опоздавших тут не привечают. Параллельно с тем над головой мужчины сформировалась проекция — внушительных размеров, отчётливо видимая даже с моего места. — Эрикс-искусства — это не магия. И не волшебство. Это дисциплина, которая объединяет три компонента: разум оператора, эрикс-среду и катализатор, выступающий интерфейсом между первым и вторым. Ключевых факторов мастерства тоже три — чистота образа, вычислительная мощность и качественный уровень концентрации. Запомните эту триаду. Она будет преследовать вас весь первый курс явно, и до самой пенсии — на периферии событий.
Я слушал вполуха, параллельно выписывая отдельные тезисы в тетрадь и сравнивая с тем, что знал о магии воплощения.
Сходств было много, но различий — ещё больше.
Мортимер говорил живо и по делу, не перегружая свою лекцию терминами, но и не скатываясь в упрощения. И с систематизацией знаний тут всё было намного лучше, чем у авторов, чьи труды я имел честь читать с целью хоть как-то освоиться в новом мире.
А ещё общая теория эрикс-искусств была значительно компактнее, понятнее и чётче, нежели теория магии воплощения моего мира. Просто потому, что в магии индивидуального было куда больше, чем системного. А вот с эрикс-искусствами в представлении большинства всё обстояло наоборот: все плясали от воспроизводимых и измеримых результатов, а не от эфемерного и слабо предсказуемого случая.
Не обошёл я вниманием и своих знатных одногруппников, которые, судя по всему, обо всём этом знали уже давно. Аристократы слушали со сдержанной вежливостью. Были и те, кто откровенно скучал, занимаясь чем угодно кроме конспектирования.
Простолюдины же, напротив, ловили каждое слово лектора с жадностью людей, наконец-то дорвавшихся до источника проверенных, однозначно полезных знаний. Они записывали всё подряд, заполняя листы тетрадей вчетверо быстрее самых увлечённых аристократов.