«Я изменился» — хотелось бы сказать, да только это было бы слишком громким заявлением из уст сопляка и вчерашнего повесы.
— То верно, — барон не стал спорить, и в голосе его не прозвучало ни угрозы, ни издёвки. Только и исключительно заинтересованность. — Но я попросил разговора не для того, чтобы обсуждать ваши подвиги или грехи.
Он наконец-то повернулся ко мне всем корпусом, и заговорил тише, так, чтобы даже окажись рядом случайный или неслучайный прохожий — и он бы ничего не услышал:
— Моя дочь умна. Целеустремлённа и талантлива. Но она молода, и склонна… — мужчина на секунду поджал губы, прищурившись. — Склонна увлекаться. И я слишком хорошо знаю, чем подобное чревато.
Я не перебивал и даже не собирался отрицать очевидное. Да, Эльза была «увлечена». И да, я позволял этому увлечению расти, не остановив всё в самом начале, как поступил бы кто-то более благоразумный.
Почему? Однозначного ответа не было и у меня самого.
— Я не хочу, чтобы моя дочь пострадала, Лазарь, — продолжил Карл Шталь серьёзно. — Не хочу, чтобы она стала очередной строчкой в перечне побед молодого аристократа, который попросту не умеет иначе. Дурная репутация, знаете ли, прилипчива. А репутация девушки, которой воспользовались и выбросили, не восстанавливается ничем. Ни деньгами, ни связями.
«Он прямо и в лоб обвинил меня в том, что я собираюсь обесчестить его дочь. Какая ирония, ведь он действительно имеет право так считать. У него были все основания для этого, в то время как у меня из контраргументов наличествовали только слова, да пустые обещания».
— Господин Шталь, — я взял слово спустя несколько секунд, обдумав всё то, что собирался озвучить. — Я могу честно сказать вам, что я не планирую использовать ни доверие Эльзы, ни её чувства. И «использовать» её я не собирался раньше, и не собираюсь сейчас.
Шталь долго рассматривал меня, словно ожидая, когда я, наконец, скажу что-то ещё. Более весомое или, может, что-то, способное подтвердить его опасения. Но я молчал. Терпеливо ждал, к чему придёт этот не в меру прямолинейный человек, когда поймёт, что мне больше добавить нечего.
«И он не может не понять, почему».
Наконец, барон качнул головой:
— В наше время молодёжь, претерпевающую подобные перемены за считанные дни, называли поздними цветами. Долго зреете, зато цветёте всем остальным на зависть, — он сложил руки за спиной, выпрямившись. — Однако, это не означает, что я отзываю свои слова. Если моя дочь пострадает… так или иначе, но из-за вас… Уверяю, вы пожалеете о том, что заполучили род Шталь во враги.
«Просто, прямо и уверенно, никакого пафоса — всего лишь факты. И почему-то я не сомневаюсь в том, что на надцатого сына графа у него ресурсов хватит. Не чтобы убить, а чтобы доставить столько проблем, что сразу неповадно станет».
— Я услышал вас, господин Шталь. И… — я мельком глянул туда, где за растительностью угадывались силуэты моих друзей, начавших смещаться в эту сторону, — благодарю за прямоту. Я тоже не люблю, когда ходят вокруг да около.
Барон хмыкнул:
— Взаимно, Лазарь, взаимно. И ещё одно, — он замялся. — Моя супруга не скоро сможет прибыть в Сант-Море. Но я уверен, что после сегодняшнего дня она захочет с вами познакомиться. И она… полагаю, будет настроена куда более скептически. И характер у неё — не чета моему. Во многих смыслах.
— Эльза упоминала об этом, — я мягко улыбнулся, припомнив, как редко, но метко рыжеволосая аристократка упоминала мать. Не всегда лестно, но каждый раз — с уважением. — Так или иначе, но я подготовлюсь. Благодарю вас, господин Шталь.
— И вам всего наилучшего, Лазарь, — мужчина кивнул, давая понять, что разговор на этой ноте окончен.
А потом мы оставили позади уединённую берёзку, вернувшись на брусчатку.
Эльза, едва нас завидев, мигом встрепенулась. Её взгляд метался между мной и бароном, явно выискивая малейшие признаки того, что разговор закончился не в мою пользу. Но стоило мне кивнуть, как девушка облегчённо выдохнула.
— Всё в порядке? — она шагнула ко мне, как только барон подошёл к Виктору.
— В полном, — я улыбнулся. — Твой отец — достойный человек, Эльза. А ещё он очень за тебя беспокоится. В особенности из-за того, что ты связалась с таким нехорошим мной…
Эльза замерла на секунду, после чего прищурилась, бросив на отца многозначительный взгляд:
— Я знаю, Лекс, — тихо сказала она, выдохнув. — Но судя по тому, что мне не запретили с тобой общаться, вы неплохо поговорили?