- Какая женщина?
- Черная, как я, коли моя.
- Твоя? Когда же ты успел жениться, Ладо?
- В самое неподходящее время. Наши всегда так женятся.
Она усмехнулась - вспомнила прошлую весну. И радостно закивала: лучше сейчас, чем никогда. Правильно я сделал, и ей теперь лучше будет, не придется больше одной куковать, будет с кем душу отвести и поплакать, когда к горлу тоска подопрет. Вдруг на лице ее изобразилось беспокойство: а ну как это ученая какая-нибудь женщина, непривычная к деревенской жизни? .. Но, узнав, что и она тоже простая, Ива вздохнула с облегчением. А высокая ли она? .. И какие у нее глаза? .. Должно быть, она очень красивая и славная. Кровать она ей поставит у окна и уступит горницу, а сама с Малым может и в боковушке, чтоб не будить ее, когда Малый плачет. Полы она выскоблит, они у нее желтее воска будут, и яблоки на полках разложит для запаха... Мечты о том, как она уберет свой дом, как украсит свою жизнь, взлелеянные в одиночестве, казались ей сейчас почти осуществимыми. Главное - нашелся бы повод, а остальное приложится, была бы только охота, да пара рук, да ножик, да теплая вода… Ива нетерпеливо теребила меня:
- Когда же она придет?
- Точно не знаю, ей еще надо кой-какие дела уладить. Может быть, к осени.
- До осени так долго ждать. Неужели она раньше не может?
- Еще успеете повздорить.
- Зачем нам вздорить?
- Невестки вечно ссорятся.
- У нас, у коммунистов, другое дело - мы с ней подружимся, как две сестры.
Ночь была уже на исходе, когда лунный свет позолотил скалистые вершины на Седле и Желине, и то ли от этого лунного света, а может быть, и без всякой причины, но меня вдруг охватило какое-то неуемное веселье. Нет, нет, не могу я затаиться, хоть я обещал это старому Луке Остоину; меня так и подмывало пройтись по загулявшему на радостях селу. Я трижды бухнул кулаком в дверь Треусова дома и столько же раз проблеял голосом овцы, явившейся с того света с явным намерением отомстить своим палачам. Притаившись за углом, я дождался, когда Локар отопрет, и стал манить его к себе: «б-э-э-э, б-э-э-э…» Он помялся на пороге, но страх взял верх, и Локар судорожно захлопнул дверь и запер ее. Я запустил камнем по крыше - пусть по крайней мере знает, что это не совсем обычная овца, и трясется до утра!.. На дворе у Бочара я нашел в груде стружки подходящую завитушку и продел ее между зубами - -теперь уж никто не узнает мой голос. И принялся колотить кулаками и орать, пока не проснулась Ерга и не крикнула из-за двери:
- Кого это тут по ночам черти носят?
- Я за гробом пришел, - зарычал я страшным голосом. - Подавай его сюда!
- Нет тут никакого гроба, позабыл про твой гроб мой Бочар. У него от ракии всегда отшибает память. С утра приходи.
- Не желаю с утра, подавай сейчас! Не желаю, чтоб меня без гроба в землю закопали.
- Во имя отца и сына, - пробормотала она.
- Нечего тебе креститься, пойди его растолкай, пусть сейчас.же принимается за работу!
- О господи, отведи нечистую силу от меня и моего дома, - проскулила она и с разбегу опрокинула на пол стул.
Тут меня осенила идея навестить Бойо Мямлю, передать ему привет от Цаги и посмотреть, что он на это скажет. Завернув мимоходом к яблоне, я порядком задержался под ней. Яблоки были ядреные и зрелые, и я их ел, пока у меня не свело рот, и набил ими полный ранец. За едой я как-то позабыл о своем решении. И пока шел через луг, все мучился, чувствуя, что позабыл о чем-то необычайно важном, и никак не мог припомнить о чем. Так подошел я к самому кладбищу и залюбовался на дубы, облитые лунным сиянием, в тени которых прятались могилы. Вдруг на глаза мне попался терновник, росший над дорогой, и я подскочил от ужаса: там лежала половина человеческого туловища, верхняя часть его, с закинутой головой. Собрав кое-как остатки самообладания, я подошел поближе и тут только рассмотрел, что это была вовсе не половина туловища, а как есть, все целиком, да к тому же еще и с усами. Свет луны перерезал беднягу пополам, и видна была только освещенная верхняя часть его туловища, ноги же, которые спьяну завели своего хозяина в куст, оставались в тени. Усы дергались при каждом вздохе, и по ним я узнал их владельца - это был старый Глашатый.
Я принялся дергать его и тормошить:
- Эй, поднимайся, чего ты тут делаешь?
- Пусти, - пробормотал он. - Проваливай, дьявол паскудный, разрази тебя гром! Отстань от меня, привидение с Лютой Гряды, убирайся тебе говорят!
- Давай лучше тяпнем по рюмочке. Тут у меня есть кое-что из старых запасов …
Он шевельнул головой и приоткрыл веко на правом глазу. И в тот же миг оба его глаза распахнулись настежь, как будто он увидел черта у меня за спиной. Я обернулся посмотреть, что там такое, он закрыл лицо руками.