- О-хо-хо! - и прикрыла рот ладонью.
- Чем охать, лучше бы поздоровалась со мной, трусиха!
- Да я ж не видела, мы ж не видели, да что же это такое теперь будет?
- Ложись, а дальше я тебе скажу, что будет, - ответил я в том духе, который более всего приличествовал обладателю бороды.
Она засмущалась и взыграла задней частью:
- Мы корову ищем. Ты не встречал корову, бурую с теленком?
- Нет. А вы - вы не встречали коммунистов?
- Нет их тут, давно уж не видать!
- Я тебя не спрашиваю, есть или нет.
- Ты спросил, не встречали ли мы коммунистов.
- Если встретите, чтоб немедленно мне сообщить.
Она тем временем все пятилась назад, на всякий случай выставив руки вперед. Сойдясь с товарками за деревьями, стала им что-то нашептывать, видимо рассматривая меня из-за укрытия. Я спросил, откуда они и кто такие - молчание. Спросил, дома ли их мужья; этот вопрос обратил их в бегство. Только свежие следы на опавшей листве говорили о том, что бабоньки не были призраками. Они неслись во весь опор, невидимые за деревьями. Вскоре топот ног замер вдали. Одну из беглянок подвели, видать, ноги, и она пропахала широкую борозду по склону. Когда они наконец сделают остановку, им будет что порассказать; когда же, передаваясь из уст в уста, легенда раздуется и разбухнет, бабоньки придут к выводу, что видели дьявола с бородой и этот бородатый дьявол старался заманить их в пещеру. Что и говорить, занятная скотина этот дьявол и гораздо более практичная, чем его противник бог. Колдуньи доят его, как корову, попы используют вместо вьючного животного, а физики вставляют в формулы; всяк кому не лень старается извлечь из него выгоду, застращать его именем или свалить на него чужую вину, только мы одни никак за него не возьмемся.
Тени смешались, точно покойники в братской могиле под холмом. Горы провели между собою резкую черту, и теперь одна только вершина купалась в лучах золотого закатного солнца, остальные почернели, нахмурились под сгустившимися облаками. Вот так же и я: часть моей души радуется наступлению ночи, вторую оно пугает. Хорошо, что кончился длинный день, который больше никогда не повторится, зато теперь мне предстояло выдержать бесконечные часы ночного мрака вплоть до наступления нового дня, не обещающего быть лучше прежнего. Выспавшись днем, я не смогу скоротать эти часы во сне и вынужден буду всю ночь напролет аукаться с филинами. Я вышел на каменистый уступ над деревней и развел костер - пусть люди видят огонь и помнят обо мне. Я испытываю настоятельную необходимость в том, чтобы люди видели мой костер и помнили обо мне, ибо уйти в подполье - значит примириться с забвением, а забвение есть образ смерти, но я не желаю мириться ни с тем, ни с другим. Я подбросил в костер зеленых веток - пусть побольше дымят, так будет дальше видно. Эй, там внизу, небось не ждали увидеть мой костер? Привет, это я!… Я жив наперекор всему…
Поскольку я выдал себя, завтра мне придется смываться отсюда. Но зачем откладывать до завтра, а не уйти сейчас, сию секунду? Никто меня не гонит отсюда, как, впрочем, не погонит и завтра, но ей же богу, мне совершенно не улыбается торчать в этой дыре, где все мне наперед известно и все одно и то же. Везде одно и то же, всегда одно и то же, жизнь в горах течет замедленным темпом, перемены не скоро приходят сюда, и, для того чтобы войти в размеренный ритм этой жизни и привыкнуть к нему, человек должен набраться терпения. А что такое терпение, как не печальное мужество бедовать весь век, приклеившись к месту, подобно кустам и деревьям, и весь свой век ждать прихода того, что не приходит, и, пытливо вглядываясь в пустоту, принимать удар за ударом - и нет им числа! - от чудовища бесконечного времени. Никому из нас, даже Нико, не доставало такого мужества. Разве что Ивану, но, может быть, оно изменило бы и ему, останься он, как мы, совсем один. И в этом нет ничего странного - мы не пустили в землю корней. Легко кусту удержаться на месте: он прощупывает почву корнями, разжижает ее своими соками, ищет, сосет, копошится. И дереву тоже легко: взмахнет одной веткой, взмахнет второй - и так проходит сквозь время, а человек, как всякое живое существо, обречен скитаться по свету.