Лемнер вошёл в помещение, когда санитары уносили Сёмушку. В «пыточной» стоял парной мясной запах. На полу виднелся хлыст, свеча и оставленная Сёмушкой лужа.
Появились Госпожа Эмма, Госпожа Зоя, Госпожа Яна и Госпожа Влада. Все были возбуждены, нервничали. Им не позволили добить Сёмушку. Они посматривали на Лемнера, на хлыст, на свечу. Он чувствовал опасность, достал золотой пистолет и держал палец на спуске:
— Милые дамы, позвольте выразить моё восхищение. В своём ремесле вы достигли совершенства, превратили ремесло в искусство. Кстати, в моём пистолете семь патронов, и я неплохо стреляю.
— Сёмушку пора менять. Он выдохся. С ним мы теряем квалификацию, — сказала Госпожа Эмма. Зло поглядывала на золотой пистолет, смирявший её побуждения.
— У меня есть клиент, работник Министерства финансов, Степан Васильевич. Он мог бы сменить Сёмушку. Был Сёмушка, стал Стёпушка. — Госпожа Зоя держала в руках голубой шарф так, словно хотела накинуть на Лемнера шёлковую удавку. Он погрозил ей пистолетом.
— У меня на Кавказе есть клиент Ибрагим. Несколько раз я доводила его до клинической смерти. После этого он платил мне вдвойне. Могу поговорить с ним. Будет у нас Ибрагимушка. — Госпожа Яна подняла обгоравшую свечу, Лемнер вдруг почувствовал себя подсвечником. Погрозил Госпоже Яне пистолетом.
— По мне что Ибрагимушка, что Моисеюшка. Всё одно. Я с клиентами играю в игру: «Ладушки, Ладушки, где были? У Владушки». Мало кто до конца доигрывает. — Госпожа Влада вздохнула так глубоко, что одна грудь ударила в другую, и раздался удар колокола. Госпожа Влада стояла, уперев ноги, как звонница.
— Прекрасные дамы, — Лемнер видел, как приятен женщинам запах парного мяса, — вам нужны мужчины, которым вы можете обрезать носы и уши, заталкивать в зад бутылки, подключать к электрическим розеткам. Я подарю вам таких мужчин. У вас в руках будет не хлыст, а автомат, не горящая свечка, а ручная граната. Вы будете душить их не шёлковым шарфом, а телефонным проводом. Не станете запрыгивать на них, как на батут, а наедете танком. Приглашаю вас записаться в женский батальон «Магдалина». Вы пойдёте на штурм укрепрайонов, добывать себе мужиков. Вы сбросите свои мини-юбки и бикини, наденете форму русского солдата и пройдёте «коробкой» по Красной площади. На вашей груди будут воинские награды, и Президент станет любоваться вашей стальной беспощадной красотой. Вы согласны?
— Я согласна, — кивнула Госпожа Эмма, — но верните мой хлыст. С ним столько связано.
— А я возьму с собой синий шарф. К проводам ещё нужно привыкнуть, а с шарфом сподручнее, — Госпожа Зоя вскинула шарф, прицеливаясь к горлу Лемнера.
— Дело говорят подруги, — строго заметила Госпожа Яна. — Гранату засовывать — возня. А свечку вставил, и светло.
— Танком не интересно. Ты его сама додави, чтоб расплющился, — госпожа Влада подняла слоновью ногу, топнула так, что дрогнули стены с цепями.
— Не сомневался, — произнёс Лемнер. — Всё, что вы показали на примере Сёмушки, пригодится на фронте. Это были приёмы рукопашного боя.
Лемнер покидал «пыточную», прятал золотой пистолет.
Он выполнял наставления Ланы, заключённые в иносказаниях. Начальник штаба Вава приступил к формированию батальона «Дельфин» из узников тюрем и исправительных колоний. В батальон «Око» поступали слепцы, некоторые с собаками-поводырями. Собак учили бросаться под танки. Пополнялся блудницами батальон «Магдалина». Блудниц обнаружилось много больше, чем могло показаться.
Теперь Лемнер исполнял евангельскую заповедь: «Будьте, как дети». Он отправился в подмосковный спортивный лагерь, где детям читали патриотические лекции и давали уроки рукопашного боя. Лагерь окружал заснеженный сосновый бор. Стволы были янтарные, с жаркими пятнами солнца. Хвоя серебрилась, снег падал с вершин, не долетал до земли, рассыпался в сверкающую пыль. В деревянном корпусе жарко топилась печь. На стенах выступала золотая смола. Висели портреты русских полководцев, победоносных князей, маршалов, героев русских войн. Среди блистательной галереи Лемнер увидел и свой портрет — забинтованная голова, орден на груди, золотой пистолет в руке.