— Что же мне делать? — умоляюще воскликнул Лемнер.
— Будем вместе. Сначала мы разгромим «европейцев» и позволим Светочу их заспиртовать. А потом заспиртуем Светоча.
— Нам это удастся?
— Очень скоро, любезный Михаил Соломонович, у России будет другой Президент, и если на то ваша воля, этим Президентом стану я. На время. В ваших венах течет кровь Романовых. России нужен монарх. Не правда ли, ваше величество? — Иван Артакович нагнул голову, поклонившись монарху. Сам же тихо, счастливо смеялся.
К ним подошёл музыкант с душистой гривой.
— А как ваши перволюди, Иван Артакович? Как Россия Райская? — музыкант был наслышан о тайном проекте Президента.
— Представляете, — Иван Артакович схватился за голову. — Ксения Сверчок родила негритенка!
Музыкант тряс наполненной ароматами гривой.
Пышный, восторженный, как упавший с небес, голос возвестил:
— Президент Российской Федерации Леонид Леонидович Троевидов!
Словно пахнуло ветром. Как клонятся колосья в поле, так все обратились к золочёным дверям. Гвардейцы балетными жестами распахнули резные створки. Из золота, озарённый небесами, появился Президент Леонид Леонидович Троевидов.
Лемнер был поражён. Небесный глас, райские золотые врата, дивное явление богоподобного повелителя — всё было во имя него, Лемнера, ему одному посвящалось.
Президент ступал царственно, почти не касаясь земли. Так появлялись в дворцовых залах цари, принимая поклонение подданных. Все, кто был в Георгиевском зале, расступились, открывая пустое пространство между Лемнером и Президентом. Президент шёл прямо к Лемнеру. Казалось удивительным его сходство с императором Александром Первым. То же мягкое, полное лицо с милостивой улыбкой. Белокурые, словно у девушки, волосы. Кудрявые бакенбарды. Голубые, как апрельская вода, глаза. На нём был тёмный костюм, строгий галстук, но Лемнеру казалось, что на Президенте голубой кавалергардский мундир с орденами и серебряными эполетами. Президент шёл прямо к Лемнеру. От него исходила царственность, побуждавшая не страшиться, а любить. Властная сила, заставлявшая не трепетать, а поклоняться. И Лемнер любил, поклонялся. Президент вышел из золотых ворот к Лемнеру, нёс награду. Его награждала сама Россия, Русская история заносила его имя золотыми письменами на беломраморные доски рядом с именами великих русских героев.
— Здравствуйте, Михаил Соломонович, — Президент протянул Лемнеру руку, и тот, пожимая, почувствовал волнующую силу пожатия, благодатное тепло, пролившееся из этой царственной руки. — Я видел ваш порыв, когда вы бросились на танки с золотым пистолетом. Это напоминало русский эпос. Битву Пересвета с Челубеем. Багратиона на Бородинском поле. Советского комиссара в Сталинграде. В вас вековечный русский дух, что делает русский народ победителем.
Похвала из уст Президента вызвала близкие слёзы. Лемнер любил Президента, задыхался от любви.
— Я русский! Самый русский из русских! Как святой князь Дмитрий Донской! Как святой Александр Невский!
— И как Суворов, Кутузов и Жуков. Россия богата славными полководцами. Не сомневаюсь, вы станете одним из них.
— Я оправдаю доверие, Леонид Леонидович! Счастье служить вам! — он едва не сказал «ваше величество», но спохватился и произнёс: — Честь служить вам, Леонид Леонидович!
— Вы послужили Отечеству на поле брани. Послужите на мирной ниве. Россия накануне великих перемен. Мы начинаем проект «Россия Дивная». Мне нужны верные помощники. Вы один из них. Всё возвышенное, ненаглядное нуждается в защите. Вы защитите проект от врагов, мечтающих посеять в России смуту. Толкнуть её от Величия к великим потрясениям. В надежде на это я прикрепляю к вашей мужественной груди орден Мужества!
Президент, не оглядываясь, чуть отвёл руку, и проворный служитель положил на президентскую ладонь орден, крест из тёмного серебра. Казалось, он упал на ладонь с неба. Президент пронёс ладонь по воздуху и прижал к груди Лемнера. Лемнер почувствовал, как горячая волна хлынула в сердце. Президент убрал руку. Крест остался на груди, словно проступил из глубин его души. Один крест из серебра светился на тёмном пиджаке, другой пламенел в сердце.
Взыграли фанфары. Кругом рукоплескали. Служители в белых сюртуках и перчатках несли на подносах шампанское. В бокалах отражались люстры и золотые письмена. Лемнер поднял узкий, полный золота и бриллиантов бокал. Президент поднял свой. Они чокнулись с тихим звоном. Лемнер знал, что этот дивный звон он пронесёт через всю свою жизнь. Он благоговейно следил, как губы Президента коснулись бокала, и он пьёт из бокала, полного золота и бриллиантов.