«Как сколько?
Столько же, сколько и тебе.
Нам по девятнадцать лет.
В картах написано».
Я удивилась.
«Мы же не похороним себя?
Не похороним в обыденности.
Я не хочу. — Вельпомена откровенно призналась. — Что скажут наши друзья?
Наши родственники?»
«Вельпомена!
Благодарю за слово похороны, — я на миг охладела к Вельпомене. — Но у нас есть другие проблемы.
Не нужно беспокоиться о своих похоронах».
«Меня вовсе не обидел твой отпор, — ресницы Вельпомены летали бабочками. — Так и должно быть.
Мы слишком быстро сблизились.
Теперь возникнет напряжение.
Напряжение между нами.
Затем уже будет настоящая дружба.
Сначала все ругаются».
«Вельпомена!
Я не понимаю, как все могут нас касаться.
Всё, как может нас коснуться. — Я снова почувствовала растущую злость. — Мы — неповторимы.
Мы — единственные! — Я хитровато улыбнулась. — Знай своих противников.
Это закон войны.
И друзей знай.
Это закон выживания
Ты же не мой противник.
Не так ли, подружка?»
«Наконец, мы откровенны, — Вельпомена засмеялась серебряно. — Мне стало легче».
«Совсем стало легко, Вельпомена?»
«Нуууу.
Не совсем легко.
Кое-где я напряжена».
Ладонь Вельпомены скользнула вниз.
«Все еще напряжена?»
«Снова напряжена, — Вельпомена минуту смотрела на меня.
Потом вздохнула. — Да».
«Скажешь, почему?»
«Не верю своим ушам, Лена».
«Мы торгуемся?» — Я продолжала дурачиться.
Вельпомена тоже играла.
Нам было легко.
Легко и свободно.
«Мы? — Глаза Вельпомены сузились. — Ты уже говоришь о нас.
Мы стали одним целым?»
«Ты прижалась ко мне крепко, Вельпомена.
Вот мы и одно целое».
«Ты меня за это ненавидишь?» — Вельпомена спросила вкрадчиво.
«Что ты имеешь в виду?» — Мы играли в непонималки.
Как дети.
«Я не могу объяснить».
«Ты тревожишься, Вельпомена?»
«Йа?» — Вельпомена задумчиво глядела на меня.
«Под твоим взглядом я начинаю плавиться, Вельпомена.
Я тоже вся напряжена».
«Но ты хорошо скрываешь свое напряжение.
Лена…»
«А у тебя дрожь по телу, Вельпомена».
«У меня?
Аааа!
Просто я думаю о наших врагах.
О жухраях…»
«Ты?
Врушка!
Ты сейчас не о жухраях думаешь.
А о чем я думаю?»
«Ты думаешь о том, что вокруг нас металл и стекло.
А мы — беззащитные».
«Металл и стекло? — Вельпомена вроде бы колебалась. — Кто из нас металл?
Кто стекло?
Ты ударила меня в сердце, Лена.
Ударила сильнее, чем я предполагала.
Я говорила тебе, что боюсь.
Боюсь обстановки.
Вот я и попалась в ловушку.
Уже поздно».
«Если ты в ловушке…
То, зачем паниковать.
Тебе требуется помощь. — Я с трудом сглотнула. — Выбора у нас нет.
Я вытерла вспотевшие ладошки о простыню.
Не могла удержать дрожь. — Ты похожа на замерзшего зверька».
«Я?
Я — зверек.
Зверек нуждается в твоей помощи».
«Я справлюсь.
Только не смотри на меня слишком откровенно.
Я не могу сдерживаться».
Я поднялась.
Теперь я подошла к окну.
«Лена?»
«Да, Вельпомена».
«Тебе помочь добраться до постели?»
«Йа…»
«У тебя странный вид, Лена.