Вот только ему это, здесь и сейчас, не поможет никак. Мысли метались лихорадочно, пытаясь найти выход. И не находили.
-Однако, герр Тиле, у нас времени мало - сказал доктор, и достал фотоаппарат-"лейку" - это, чтобы в доказательство запечатлеть ваш труп. Ну что, Гастон, справимся сами, или кого-нибудь с постов позвать?
-Что вы, мсье, я эту работу за честь сочту! - усмехнулся Гастон - мы тебя на британский манер казним, свинья! Ты у нас попляшешь, как на рее. Жаль, что ты не прочувствуешь - чертов препарат!
Они накинули на шею Тиле петлю, прямо в кресле - веревка была уже пропущена через крюк от люстры на потолке. И вместе, дружно, потянули за свободный конец. Адмирал захрипел, боли не было, но перехватило горло, и стало нельзя дышать. Затем в глазах поплыли красные круги, как у утопленника.
И наступила тьма.
Берлин, Рейхканцелярия. Следующий день.
Опять предательство?! Лучшего флотоводца Германии, моего "берсерка" убили французы! Истинный германский рыцарь непобедимый в бою, пал, сраженный подлым ударом в спину! Мы не смогли тебя уберечь -- но сумеем страшно отомстить!
И вы говорите, до того эти лягушатники предательски уклонились от боя? В то время как Тиле на своем флагмане дрался с двумя американскими линкорами, они пришли, показались, и не вступили в сражение, испугавшись всего одного корабля? А крейсер "Марсельеза" перешел на сторону врага во время битвы? Они украли победу у флота Рейха! Я говорил, что французам нельзя доверять -- и что они недостойны служить даже добровольцами в частях СС. Вы же настаивали на обратном -- и кто оказался прав?!
Измену надо выжигать с корнем! Расстрелять адмирала Дюпена, и командиров французских кораблей! А куда смотрели кригс-комиссары -- всех их, рядовыми на Восточный фронт! Провести самое тщательное расследование, на предмет причастности высшего командования французского флота и французских властей! Решили ударить в спину сражающейся с русскими ордами Германии? Они об этом пожалеют!
Год назад я обещал французам за непокорность, режим самой жестокой оккупации. Они решили, что я шучу? Так пусть они это получат!
Берлин, кабинет рейхсфюрера (он же командующий Ваффенмарине). Через час.
-Заключенный номер ... прибыл.
-Ну, Руди, ты уж прости старого друга. И позволь поздравить с возвращением свободы и чина.
-Генрих, давай без любезностей. И скажи прямо, что тебе снова понадобился мой опыт сыскаря. Что на этот раз случилось?
-Я распорядился, чтобы тебе давали газеты. Что скажешь -- про убийство нашего "берсерка" Тиле?
-Я так понял, что кого-то уже поймали? Или пока нет?
-Поймать исполнителей, это полдела. Главное -- найти тех, кто за ними стоит.
-Подозреваешь заговор? Французы -- или наши?
-А вот на это вы, группенфюрер Рудински, и дадите ответ.
-Если рассуждать здраво, собственно макизарам, адмирал никак не мешал. Значит -- приказ был из Лондона.
-Вот только кому, Руди? Одно дело -- если это узкая операция их УСО, руками привлеченных маки, или собственной агентуры. Второе -- если это не одни британцы, но и общефранцузский заговор, в чем уверен фюрер. И он сгоряча отдал приказ немедленно расформировать экипажи всей французской эскадры -- а я, как командующий Ваффенмарине, не могу такого допустить, поскольку сейчас эта эскадра, практически все, что осталось от флота Еврорейха! Так что приказ фюрера будет исполнен, но с поправкой -- будут изъяты лишь причастные к заговору, которых найдешь мне ты, а не все подряд. Если конечно, этот заговор есть - если же нет, то будет достаточно списка наиболее неблагонадежных и наименее ценных, для показательной расправы. И третье, самое худшее -- если в игре кто-то из наших, решивших слить фронт на западе перед англичанами и янки. Такие вот три слоя, три дна -- и постарайся нырнуть поглубже, Руди, мне нужно знать, с чем мы имеем дело. Подчиняться будешь мне одному, полномочия у тебя будут самые широкие. Даже сам Модель, который сейчас во Франции все решает -- вместо декоративной фигуры Петена, лишь озвучивающей его волю -- может только просить тебя, но не приказывать. Ты только найди -- кто?
-Сделаю, Генрих. Если это дела людей, а не поднявшихся богов.
Интервью журналу "Пари матч". Записано в Париже, 1960 год.
Да, это я, Гастон Сенжье. Участник той самой, "наиболее известной акции французского Сопротивления" - куда уж известнее, после этого фильма! Как видите, совсем не похож на Жана Марэ, сыгравшего там меня.