Жиль внимательно посмотрел на Стэнли.
– Знаете, Стэнли, единственная причина, по которой я Вам доверяю, – всё это, – Жиль показал рукой на лужайку с кроликами и маленьким искусственным озером. – Парк, кролики, хорошая еда, тишина и покой.
Он поднялся со скамейки. Доктор Стэнли последовал его примеру.
– Ценю Ваше благоразумие, мистер Прайс, – улыбнулся он и протянул Жилю руку.
Жиль посмотрел на притаившегося под скамейкой кролика и вложил в протянутую руку доктора морковку.
– Счастливо оставаться, Стэнли.
По дорожке, выложенной цветной плиткой с ромбовидным узором, он направился к центральному входу мимо главного блока ЦПП – двухэтажного здания кремового цвета, весь первый этаж которого состоял из прозрачных пластиковых панелей. Проходя мимо, Жиль представил, как его мать сидит днями напролёт в своей голубой комнате в восточном крыле второго этажа – если, конечно, её ещё не перевели – и «отсутствует» в виртуальной реальности.
Миновав пост охраны, Жиль быстрым шагом вышел через арку и оказался на полупустой парковке. Часы на дисплее голографа показывали два часа дня. Вынужденный отпуск тянулся до невозможности медленно. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось.
Насвистывая мотив весёлой военной песенки, Жиль направил через голограф запрос в такси Цитадели «Молния». Аэрокар прибыл спустя семь минут, за которые Жиль успел перекусить холодными сэндвичами, купленными за два десятка кредитов в принтере на парковке.
Усевшись в такси, Жиль первым делом приоткрыл окно. В центре Цитадели продолжалось дневное оживление. «Молния» влилась в тихо посвистывающий поток аэрокаров, нёсших в себе гордых жителей самого безопасного города Альянса. На стенах домов перемигивались трёхмерные баннеры, рекламирующие различные цифровые товары и услуги. Впереди возвышалось здание офиса «Принтер+», крышу которого украшала пятиметровая модель устаревшего принтера для печати текста.
Несмотря на тревожное предчувствие, возникшее у Жиля на въезде в офицерский жилой комплекс, проблем не возникло. Его визит был одобрен.
Сержант-майор Саймон Клод был дома.
Уже как пять лет его лицо было знакомо каждому жителю Альянса: ни одна реклама, призывающая встать в ряды защитников Альянса, не обходилась без его гордого профиля, и именно он выступал с официальными заявлениями Армии. Жиль помнил Клода скромным новобранцем на сборах в 355-м – армия связала их узами дружбы.
С одним из повышений Саймон сменил тесноватую квартиру близ военной части на просторный индивидуальный дом в частном секторе для офицеров. Его участок выделялся на фоне спрятанных за высокими заборами домов пёстрым палисадником и ярко окрашенной детской площадкой.
Стилизованная под деревянную входная дверь с голографическими буквами, складывающимися в фамилию семьи владельцев, плавно скользнула в сторону. Перед Жилем возник небритый мужчина в домашнем халате.
– Жиль! – прежде чем он успел открыть рот, Саймон сделал шаг навстречу и обнял его за плечи. – Я уже и не надеялся тебя увидеть. Хоппинс сказал, что тебя выписали ещё месяц назад! Где тебя носило?!
– Не хотел лишний раз отвлекать тебя от работы, – Жиль был искренне рад встрече со старым другом. Настоящих друзей у него осталось не так уж много. – А ты почему в будний день и сидишь дома, вместо того чтобы толкать очередную речь перед камерами?
– Представь себе, выдался целый день без речей. Ты давай, проходи, – Саймон посторонился.
– Твои не будут против?
Жиль знал жену Саймона достаточно хорошо, чтобы не сомневаться, что она не будет рада видеть у себя в гостях предателя и дезертира, пусть даже и оправданного.
– Луиза ушла с Беккой на консультацию в школу, – Саймон буквально втащил Жиля в дом. – Их не будет ещё пару часов.
– У Бекки какие-то проблемы со школой? – поинтересовался Жиль, изучая интерьер. Ремонт здесь был сделан под чутким руководством Луизы сразу после свадьбы, а это было почти пять лет назад, – и с тех пор ничего не изменилось. Коврик у двери заставлен женской и детской обувью, на столике рядом – косметика и разноцветные баллончики, на стенах – рамки с фотографиями семейства, в воздухе – приторный запах комнатных ароматизаторов. Вид всей этой семейной идиллии вызывал в Жиле ассоциации с добровольным заточением.
– Нет, просто еженедельный родительский визит. Это частная школа, они практикуют традиционный подход, – Саймон заблокировал входную дверь с помощью сенсорной панели на стене. – И просят за это приличные деньги.