— Да здравствует Ленин! Да здравствует революция!
В зал, где проходило разбирательство, вошел вождь пролетариата, а за ним ворвалась толпа рабочих. Переглянувшись с комиссаром труда, Ленин внимательно присмотрелся к спокойным, интеллигентным лицам инженером и задержал свой острый взгляд на обвинявших их рабочих, которые повторяли по кругу фразы, вычитанные из большевистских газет и листовок.
Ленин кивнул головой и вежливо, почти по-доброму улыбнулся. Он поднял глаза на толпу, ожидавшую приговора самого диктатора, и хрипло сказал:
— Товарищи, немедленно покиньте зал!
Так как Куно Халайнен и 2 прибывших с Лениным финских солдат, ловко проложили им путь к дверям, ротозеи покинули зал достаточно быстро.
Ленин сел за стол и, обращаясь к обвинителям, спросил:
— Что сделано на фабрике за время работы этих инженеров?
Обвинитель зачитал список проделанных работ.
— Почему работа была прервана?
— У нас были важные митинги и… закончились материалы, потому что товарищи вынесли их с фабричных складов — ответил один из рабочих.
— Что об этом скажет товарищ инженер? — спросил Ленин.
Господин Болдырев ответил:
— На складах действительно не нашлось материалов. Почему — не знаю, потому что не я осуществлял контроль. Я — технический советник. Если бы у меня были бронза, медь и сталь, я бы починил неисправные машины. Желая работать честно и производительно, я указывал фабричному комитету на необходимость обязательной работы хотя бы в течение 6 часов…
— А сколько тем временем часов работали товарищи? — спросил Ленин.
Болдырев ответил спокойным голосом:
— Учет вел комитет, может быть он и проинформирует вас, товарищ председатель Совнаркома.
Ленин кивнул головой в сторону обвинителя, который, заглянув в свою папку, заявил:
— Выходило… по 2 часа и то… не ежедневно…
Ленин встал и, щуря глаза, твердо произнес:
— Расхищение общественной собственности, вредительская потеря времени, прикрытый революционными митингами саботаж, товарищи?! Диктатура пролетариата была вами введена для того, чтобы мы смогли растоптать буржуазию и любую другую враждебную нам часть общества. Поэтому необходим напряженный труд каждого рабочего. Не 6, не 8, а 10, 14 или 24 часа работы! Слышите?!
Рабочие сорвались с мест и начали кричать:
— Это еще худшая каторга, чем при буржуях?! Где же завоевания революции? Где социалистический рай, о котором вы писали и кричали? Где освобождение трудящегося народа? Ни хлеба, ни отдыха после тяжкого труда в капиталистическом ярме!!
Ленин по-доброму улыбнулся, хотя его пухлые губы искривлялись и дрожали.
— Товарищи! — сказал он. — Вы совершили революцию и победили, чтобы построить рай, о котором говорите. Чтобы строить, надо поработать, а не болтать, не болтать, чем вы и занимаетесь уже 3 месяца! Смотрю я на вас и думаю: вот эти добрые люди и отважные революционеры, которые взобрались на высокое дерево, уселись, восхищая весь мир, на самую высокую ветку, и принялись ради забавы ее рубить! Смотрите, как бы не упали с верхушки дерева и не разбили себе лбы. Кто тогда будет лаять?!
Громкий смех разошелся по залу. Ленин понял, что у него уже есть сторонники в лице присутствовавших на разбирательстве свидетелей, поэтому продолжил с ядовитой усмешкой:
— Ничего не делается против вашей воли! Мы выполняем ваши наказы. Вы решили в поте лица трудиться так, чтобы в течение 2-х месяцев наверстать не сделанную за 10 лет работу, чтобы за 2 года догнать Европу, которая опередила нас на лет 50! Тем временем тот самый пот — это 2 часа работы и 6 часов лая?! Как у вас глотки не опухнут, милые товарищи? Вы, видимо, завидуете Керенскому, который денно и нощно только и занимался болтовней? Он, кажется, даже во сне произносил речи! Вы ведь не хотели, я слышал это на митингах, идти за советом Козьмы Пруткова, рекомендовавшего «поспешать медленно»? Помните, что наши враги не спят! А когда они двинутся на нас, не помогут никакие разговоры! Вы можете заболтать свое дело и умолкнуть только тогда, когда на вашей шее сожмется петля генералов! Труд, труд, труд, товарищи, для победы вашей революции и вашего счастья необходимо приложить все усилия!
Он замолчал и, шепнув несколько слов комиссару труда, заявил спокойным, решительным голосом:
— Именем трудящихся постановляю: инженеры остаются на фабрике, комитету ставится обязательное условие, в течение недели производить столько же, сколько производила фабрика в 1-й период работы инженеров! Если это не будет выполнено, предстанете перед военнополевым судом за саботаж! Пролетариату не знакома лень и пощада, товарищи!