Последствия насильственной коллективизации и огромные требования, которые ставила перед населением Советского Союза индустриализация, достигли своей кульминации в 1932-33 гг. К этому времени положение Сталина несколько пошатнулось. В октябре 1932 года был арестован Рютин, который совместно с единомышленниками в обращении объемом 200 страниц выступал с требованием удаления Сталина, роспуска коллективных хозяйств и снижения темпов индустриализации. Когда Сталин потребовал расстрела Рютина, то большинство, возглавляемое Кировым, Орджоникидзе и Куйбышевым, поднялось против него и в политбюро, и в ЦК. Надежды коммунистов, которые стремились дать измученной стране передышку, были, по-видимому, связаны с Кировым, который мог бы стать наиболее вероятным преемником Сталина. XVII съезд партии, состоявшийся в январе 1934 года, никоим образом не был «съездом победителей», как во всеуслышание провозглашала пропаганда. Ряд делегатов съезда, по-видимому, вынашивал мысль о снятии Сталина с занимаемых им постов и предоставлении ему другого поля деятельности.
1 декабря 1934 года Киров был убит студентом-коммунистом. Подоплека этого инцидента не выяснена до сегодняшнего дня. Разумеется, подозрение падает на Сталина, которому было необходимо вывести из игры намечающегося соперника. Сталин использовал всеобщую панику, овладевшую страной после убийства Кирова, и руками своих пособников сделал так, что тень этого преступления пала на всех неугодных ему лиц. Так шаг за шагом он вновь обретал контроль над партией.
Его жажда уничтожения была направлена, прежде всего, против представителей старшего поколения революционеров-большевиков, которые хоть и были смиренными и униженными, однако представлялись ему все еще опасными соперниками, претендующими на те посты, которые он захватил силой и коварством. Сталин прекрасно понимал, что на них оправданно могли претендовать многие из его противников, имеющие большие заслуги перед революцией. Сталин не имел никаких сомнений относительно того, что в глазах старых революционеров он — человек, извративший святые принципы революции, узурпатор власти. Недолго думая, он распустил «Союз старых большевиков», ликвидировал «Общество бывших политических заключенных» и «Коммунистическую академию», поскольку совершенно оправданно считал эти организации духовным убежищем всех враждебных ему сил. Интервалы между съездами Коммунистической партии, которые собирались в начале каждого года, становились все длиннее: так, XIV съезд партии состоялся в 1925 году, XV съезд — в 1927 году, XVI съезд — в 1930 году, XVII съезд — в 1934 году, XVIII съезд — в 1939 году и XIX съезд — в 1952 году. В политбюро Сталин уничтожил последние остатки демократических процедур, на основе которых во времена Ленина каждая проблема вначале обсуждалась, а затем только проходила. Если при этом побеждала точка зрения Ленина, то не под давлением, а благодаря авторитету, которым он пользовался в политбюро. Совершенно иная картина имела место во времена Сталина, после того как с начала 1930 года укоренился следующий обычай: диктатор молча выслушивал рассуждения отдельных членов политбюро, а затем или коротко давал понять, с кем из ораторов согласен, или высказывал свое мнение, отличное от мнения остальных. В обоих случаях последнее слово оставалось за ним, ибо никто не мог отважиться возражать Сталину, не навлекая на себя его немилость со всеми вытекающими отсюда опасностями. В результате все функционеры, начиная с членов политбюро, жили в постоянном страхе перед Сталиным, страхе, который принимал порой гротескные формы и оказывал парализующее воздействие на весь государственный и партийный аппарат.
Однако Сталин не ограничивался тем, что навязывал стране свою волю в вопросах высокой политики. Более того, он претендовал на беспрекословное признание себя единственным духовным вождем нации. В советской прессе, литературных произведениях и научных публикациях все, что происходило и бывало достигнуто в Советском Союзе, должно было изображаться как личная заслуга «гениального вождя» или его личная инициатива. Эта пропаганда была настолько сильна, что Сталина, который за неимением ораторского таланта изъяснялся весьма примитивно и к тому же говорил по-русски с ярко выраженным грузинским акцентом, объявили величайшим специалистом в области языка, а его манера говорить была рекомендована русской молодежи для подражания. «Учитесь говорить как Сталин», — так дословно гласило соответствующее указание.
Зловещим фоном происходящего стали показательные процессы, которые инсценировались по приказу Сталина против его истинных и мнимых противников. Важнейшими из них были следующие: 1) открытый процесс против Зиновьева, Каменева и других в августе 1936 года; 2) открытый процесс против Пятакова, Радека и других в январе 1937 года; 3) закрытый процесс против маршала Тухачевского и группы высших генералов Красной Армии в июне 1937 года; 4) открытый процесс против Бухарина, Рыкова, Крестинского и других в марте 1938 года. Среди обвиняемых на этих процессах находились все те, кто когда-то во времена Ленина был членом политбюро, за исключением лишь самого Сталина и Троцкого, который, тем не менее, in absentia являлся главным обвиняемым. Всем обвиняемым инкриминировалось желание убить Сталина и членов его политбюро, намерение восстановить в России капитализм, шпионаж в пользу иностранных держав и планирование передачи советских территорий Германии и Японии. Поведение обвиняемых, пытавшихся превзойти друг друга в самооговоре, было как будто бы окутано завесой тайны, тем более что в ходе процесса не предъявлялось ни одного вещественного доказательства, по которому могла быть произведена проверка с помощью общепринятых правовых процедур. Еще более удивительными были выступления генерального прокурора Вышинского, которые неизменно заканчивались словами: «Перестреляйте бешеных собак!» Потрясающее впечатление оставила также попытка Крестинского отказаться от показаний, данных следователю, и еще более драматично выглядел его последовавший вслед за этим отказ от своих взглядов. Высказывания Радека звучали так, будто своими странными самообвинениями он преследовал цель показать своим единомышленникам за границей, как низко пал сталинский режим, который вынуждает такого человека и революционера, как он, к столь абсурдным признаниям. Другие же обвиняемые, казалось, уже оставили всякую надежду на порядочность и сострадание своих мучителей и руководствовались только интересами своих ближайших родственников, которые были заложниками в руках Сталина. Причины, заставившие Сталина нанести удар по старой большевистской гвардии, сводились к тому, что он твердо решил физически уничтожить всех, кто при определенных условиях мог бы сформировать правительство, направленное против него, и сместить его.
Беспокойство Сталина вызывали происходящие в Германии события. В первые месяцы после прихода Гитлера к власти Сталин придерживался мнения, что правление фашизма в Германии не будет долгим и очень скоро сменится диктатурой пролетариата. Вследствие этого примерно до января 1934 года он использовал любой случай, чтобы дать понять Гитлеру, что продолжение позитивных отношений между Германией и Россией возможно и желательно, тем более что и Гитлер в то время неоднократно говорил о неизменности политики Германии по отношению к России. Когда же на протяжении 1934 года и в последующий период отношение Гитлера к России становилось все более враждебным и вооружение Германии принимало все большие масштабы, Сталин принял решение предпринять меры по отражению опасности, которую ощущал со стороны Германии. В начале 1935 года Советское правительство по приказу Сталина предложило Германии пакт о взаимопомощи, который должен был быть заключен между всеми восточноевропейскими государствами. Однако это предложение был отклонено Гитлером на том основании, что Германия предпочитает защищать себя своими силами. Следствием этого было заключение пакта о взаимопомощи между Советским Союзом и Францией, который был подписан 2 мая 1935 года в Париже. Этим Сталин стал на основу пропагандируемой Литвиновым системы «коллективной безопасности» и в сентябре 1935 года дал указание о вступлении Советского Союза в Лигу Наций.