Опасения же мои оказались напрасными. И больше всего я людям благодарен: все они правильно поняли. И знаете, мне кажется, как переломил я себя, так вроде бы и атмосфера в полку лучше стала, исполнительность повысилась. Командир должен быть и честен и чист перед подчиненными — вот что, я думаю, главное, вот какой вывод я для себя сделал…»
Секундная стрелка бежит по кругу. Мы сидим молча, ждем.
Сейчас где-то там, за сотню с лишним километров от полигона, на аэродроме, самолет командира оторвался от взлетной полосы, круто пошел вверх. И все, кто сейчас есть на аэродроме, — и руководитель полетов, и офицеры боевого управления, склонившиеся над экраном радиолокатора, и летчики, свободные от полетов, и инженеры, и механики, готовившие самолет к взлету, — все мысленно следят за своим командиром. «Взлетел командир». Эти слова произносятся с невольной гордостью и уважением. Так каждый полет для командира превращается в экзамен. И он не может не выдержать его, не имеет права. Командир может быть жестче и добрее, может быть замкнутым или разговорчивым, веселым или суровым — это дело характера, но одним качеством он должен обладать непременно и обязательно: должен быть отличным летчиком.
Тикают часы, секундная стрелка бежит по кругу…
Из чего складывается работа военного летчика? Что главное в этой работе? Те часы, которые проводит он в воздухе, те секунды, которые решают судьбу воздушного поединка, те минуты, которые отводятся ему на поиск наземной цели?
Да, конечно. И все-таки полет — это лишь конечный результат, это лишь итог, кульминационный пункт той долгой, кропотливой, нелегкой работы, которая ведется на земле.
Предполетная подготовка, точное знание того, что ты должен будешь проделать в воздухе, когда останешься один в небе, и затем — разбор полетов, дотошный анализ допущенных ошибок, удач и неудач — вот те два слагаемых, без которых невозможно совершенствование профессионального мастерства летчиков.
…Случилось непредвиденное: летчики — они шли на двух спарках, учебно-боевых машинах, ведущий и ведомый, — отклонились от курса, не сумели сориентироваться, не вышли в назначенное время к цели. В конечном счете, не без труда они отыскали цель, но время было уже потеряно, в небе над полигоном самолеты появились с опозданием.
Я видел в этот момент Чесноченко: и негодование, и возмущенное изумление — да как же можно не справиться со столь простым заданием! — и разочарование — он-то надеялся на этих летчиков, в прежних полетах они зарекомендовали себя совсем неплохо, и жажда немедленного действия — все отражалось на загорелом, обветренном лице командира полка. Казалось, попадись эти лейтенанты сейчас ему под руку, им не поздоровится. Впрочем, тут же он остыл, отошел, негодование уступило место одной мысли, одной заботе: как лучше подготовиться к завтрашнему разбору полетов, как убедительнее, доказательнее, нагляднее продемонстрировать летчикам их ошибки. И главное — причины ошибок.