Наша биография… Пожалуй, особый смысл заключался в том, что рассказ о Валерии Павловиче Швыреве попал именно в этот фильм. Потому что из сотен, из тысяч, из десятков тысяч таких вот индивидуальных, славных, честных и мужественных биографий и складывается в конечном счете наша общая биография — биография нашей страны…
— Идет!
Я еще ничего не вижу, а Швырев уже отдает в микрофон команду:
— Восемьсот первый, подход разрешаю.
— Восемьсот первый, на боевом курсе.
— Восемьсот первый, вижу, работать разрешаю…
С той минуты, как летчик опускает фонарь кабины, как докладывает руководителю полетов о готовности к взлету, он остается один на один со своей машиной. Один ли? А те люди, кто готовил самолет к вылету, кто дотошно и тщательно проверял работу двигателей, радиоэлектроники, вооружения? А те, кто обеспечивает сейчас связь? А те, кто с момента взлета следит за движением светящейся точки на экране радиолокатора, кто вычерчивает его маршрут на планшете? Кто работает на радиомаяке и подсвечивает посадочную полосу прожекторами, кто расшифровывает показания приборов объективного контроля и проверяет тормозные парашюты, кто дежурит в группе поиска, готовый в любую минуту подняться в воздух на вертолете?.. Разве все эти люди не причастны к полету? И разве не делят они с летчиком радость удачи и ответственность за ошибки? И как же важно летчику быть уверенным в них — в тех, кто остается на земле!
…Мне казалось, я узнал этого человека еще до того, как познакомился с ним: так часто возникала в разговорах, слышалась его фамилия. «Когда посадкой руководят Кучкаров или Зименков, я спокоен», — обронил как-то Чесноченко. «Кубок за первое место по волейболу вручается капитану команды, лейтенанту Кучкарову…», «Комсомольское собрание проводит Кучкаров…», «Победитель социалистического соревнования Кучкаров…»
Потом я увидел этого человека за работой. Едва самолет приближается к аэродрому, заходит на посадку, тут он поступает полностью «в распоряжение» лейтенанта Кучкарова. Должность Кучкарова так и называется: сменный руководитель посадки.
— Я — восемьсот первый. Условно отказали курсовые приборы!
Лицо Кучкарова озарилось азартной веселостью: «Это командир испытывает меня, устраивает мне проверку!» И тут же сосредоточенно склонился к индикатору курса. На экране яркая стрелка ходит, словно маятник, работает, точно дворник на смотровом стекле автомашины, высвечивая оранжевый треугольник. А вот и светящаяся точка — самолет, приближающийся к аэродрому. Сейчас он будет садиться вслепую, полагаясь только на команды Кучкарова.
— Восемьсот первый, разворот вправо, крен полторы минуты…
— Прямая, восемьсот первый.
— Понял, прямая.
— Восемьсот первый, выпускайте шасси.
— Восемьсот первый, удаление пятнадцать, правее восемьсот.
— Восемьсот первый, влево две секунды…
— На курсе, восемьсот первый.
— Восемьсот первый, удаление шесть, левее сорок…
— Восемьсот первый, левее тридцать…
— Восемьсот первый, начало полосы…
Склонившись к песочно светящемуся индикатору, Кучкаров работает легко и уверенно, без напряжения, так что начинает казаться, будто ничего сложного и нет в этой работе. Я давно уже заметил, что один из самых верных признаков высокого профессионализма в работе, подлинного мастерства как раз в том и заключается, что, когда смотришь со стороны, тебе представляется, что нет ничего проще освоить это дело, что и ты запросто смог бы работать так же.
А между тем было время, когда Кучкаров не думал и не гадал, что ему придется осваивать эту профессию — профессию руководителя посадки. Совсем иные у него были планы, совсем иные надежды. Но судьба его сложилась негладко. Он был курсантом училища, уже начинал самостоятельно летать, когда внезапно произошло несчастье. Нет, не в воздухе, не в полете — на земле. На стройке он оступился, упал с лесов, получил тяжелую травму. Врачи выходили его, но летать запретили. Он тяжело переживал этот запрет, казалось, вся жизнь рушится, идет насмарку. Перед ним был выбор: уйти из авиации совсем, демобилизоваться, или остаться в наземном составе. Он выбрал второе. Видно, правду говорят: кто прикоснулся к авиации, тому уже трудно расстаться с ней.
Так он получил свою новую специальность. Теперь он не жалеет о решении, которое принял в те трудные для него дни.
Говорят: беда не ходит одна. Но я уверен: и радость, и успех, и удача тоже не ходят поодиночке. И в этом нет никакой мистики. Просто когда человек испытывает душевный подъем, когда он полон радостной энергии, все у него ладится, он словно бы заражает этой энергией окружающих и удача сама идет к нему в руки.