Отец Владимира Адамовича, Адам Флейшман, был человеком крупного роста и могучего сложения. У них в роду все мужики такие. В первую мировую войну получил три Георгия и четыре медали. Как известно, Георгиевские кресты солдатам за так не давали. Адам Флейшман участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве. Но Георгии свои он носить стеснялся, потому что получалось, что наградил его как бы царь за верную царскому дому службу. А царя Адам Флейшман презирал, точнее — ненавидел, потому что уже с 1916 года был большевиком. Родной брат Адама Флейшмана вступил в большевистскую партию еще раньше — в 1913 году, несколько лет был на подпольной работе.
Вместе с революционными солдатами, матросами и рабочими Петрограда отец Владимира Адамовича брал Зимний, а потом прошел через всю гражданскую войну и, наведя в нашей жизни порядок, вернулся в родную деревню, снова стал хозяйствовать. Тут как раз и родился Владимир Адамович.
Оба брата не случайно стали большевиками. Вся их семья состояла из людей, которых теперь назвали бы прогрессивными. Соседи были в основном религиозные, дед же терпеть не мог церковников.
— У тебя, антихриста, время, чтобы книжки почитывать, есть, а в церковь дорогу забыл?! — ругалась какая-нибудь проходящая мимо соседка.
— Ты зато божьи слова говоришь, а чертовы задумки в голове держишь, — беззлобно смеялся ей в ответ дед.
В 1930 году Адам Флейшман с несколькими коммунистами организовал на селе колхоз, стал бригадиром полеводческой бригады и был им до начала войны.
Когда вырабатывается человеческий характер? Ученые считают, что с самого раннего детского возраста.
Владимир Адамович ходил в школу ежедневно. Школа была в Колпине. От деревни до Колпина — пять километров. Такова была в те годы жизнь многих деревенских детей. Нет в своей деревне школы — ходи пешком в дальнюю. В любую погоду, в ветер, дождь и снег. Школ не хватало, занятия были двухсменные, начинались в восемь утра. Следовательно, выходить из дома надо было не позже семи, значит, вставать ежедневно — в шесть. А вернувшись с уроков и наскоро поев, полагалось, пока не стемнело, сделать кой-какую домашнюю работу: навоз выбросить от коровы да свиней, наносить воду с реки. Осенью воды требовалось меньше — ведер 10—15. Летом на один огород уходило 30 ведер.
Кончался учебный год, начиналось рабочее лето. Первые годы — прополка на колхозном поле, с 12 лет он мог уже самостоятельно пахать. Трудовому детству тогда никто не удивлялся — жизнь любого деревенского подростка была почти такая же.
Отец любил Владимира Адамовича, — единственный все-таки в семье сын. Если в выходные случалась поездка в город, сажал на телегу рядом, укутывал брезентом, и они распевали по дороге развеселые песни.
В городе Владимир Адамович, конечно, удивлялся роскошным каменным дворцам, но еще больше он удивлялся и радовался всему самодвижущемуся, механическому.
Едва кончив семь классов, он поступил на шестимесячные курсы трактористов.
В 16 лет он уже управлялся с огромным по тому времени колесным трактором ХТЗ. У трактора ХТЗ тяжелое рулевое управление. Для работы на нем требуется немалая сила в руках. После полных рабочих дней с рассвета до заката руки болели неимоверно. Но воля была сильнее. Владимир Адамович никому не жаловался, старался выглядеть веселым, и со стороны казалось, что работает он играючи.
Скоро за отличную работу его послали на курсы механиков Так восемнадцатилетний рослый веселый парень стал уже бригадиром тракторной бригады. Бригада его обслуживала земли четырех колхозов, находившихся под Колпином.
А потом началась война. 15 августа 1941 года Владимир Адамович ушел в армию, через три дня уже был на фронте. За участие в боях он был награжден орденом Отечественной войны и многими медалями.
В январе 1942 года, после разгрома фашистских войск под Москвой, появились первые тысячи пленных. Для работы с ними требовались переводчики. Тут командование вспомнило о красноармейце Флейшмане, и произошел примерно такой разговор:
— Слушайте, Флейшман, ведь вы, наверное, знаете немецкий?
— Ну и что из этого, — хмуро и не по-уставному ответил молодой красноармеец. — Я фашизм ненавижу так же, как вы.
— Да ты не дури! — тоже не по-уставному заговорило командование. — То, что ты человек верный, мы знаем. Где еще можно проверить больше, чем в бою! Ты нам скажи: ты ведь язык понимаешь?
— Разве это язык! Шварцдойч — вот как его в Германии называют — черный немецкий.
— Сейчас проверим.