Можно строго выполнять режим, следить за чистотой помещения, но если все станешь делать равнодушными руками, то низкие привесы мгновенно скажут об этом.
Здесь и искусство наблюдательности. Видеть всех вместе и каждого поросенка в отдельности, чтобы вовремя заметить угнетенное его состояние, понять причины его угнетенности: может быть, просто дать попить или устроить разгрузочный день, а может быть, отправить в специальный профилакторий для ослабленных поросят или сделать инъекцию необходимого лекарства.
Многие операторы говорят, что даже хорошее настроение работника благотворно действует на их подопечных.
— Входишь утром, здороваешься бодро: «Привет, ребята!» И поросята весело тебя разглядывают. А если одежду переменишь — тут уж любопытству нет конца.
У Валентины Владимировны зоотехническое образование. И все же с работой она стала справляться не сразу. Даже на некоторое время «ушла в науку». Ездила по другим хозяйствам, изучала влияние на потомство структуры стада, возраста, кормов, присматривалась к работе лучших животноводов: в чем тонкости и секреты их успеха?
Через 26 дней поросята переходят на другой участок в живут здесь 110 дней. Оператор-животновод теперь не просто следит за здоровьем подопечных, — он должен следить, чтобы каждый поросенок в среднем ежедневно прибавлял в весе на 400 граммов. Цифра эта плановая. Сегодня — средний ежесуточный привес 406 граммов. Если учесть, что 100 операторов-животноводов выращивают 132 тысячи поросят в год, то нетрудно подсчитать какой прибылью оборачиваются эти шесть ежесуточных граммов.
Из цеха репродукции теперь уже довольно крупные животные переходят в цех откорма. 116 дней пребывания их в этом цехе — это ежечасная борьба операторов за каждый грамм привеса. Один оператор обслуживает 1800—1900 поросят. Казалось бы, где уж тут запомнить их — каждого в отдельности! И все же оператор не только запоминает их разные характеры, но и успевает воспитывать. Первое, что делает оператор-животновод после сортировки по группам, маленькие к маленьким, — это учит их ходить на металлическую решетку, с которой любая грязь смывается мгновенно струей воды.
— Смотрите, у них чисто, как в квартире! — может сказать с гордостью оператор Мария Митрофановна Богданова. — А ведь говорят — свиньи. Свиней тоже надо уметь воспитывать.
При плановом среднесуточном привесе 620 ее поросята прибавляют 640 граммов в день. Это значит, она умеет поддерживать в своих подопечных хорошее самочувствие, говоря по науке, создает им более комфортные условия.
Кормокухня в цехах показывается с особенной гордостью. Пульт управления здесь скорее похож на пульт управления космическим кораблем или, по крайней мере, современным авиалайнером. Кнопок и клавиш здесь сотни. Недаром операторы после отпуска в первые часы с трудом «играют на клавишах». Это даже не уголок, а царство электроники в современном сельском хозяйстве. Ведь каждые несколько дней меняются режимы кормления, меняются рационы. На разных участках — поросята разных возрастов, программы их содержания учитываются с точностью до грамма, до сотых долей микроэлемента, до минуты.
Работа современного оператора-животновода соотносится с работой свинарки двадцатилетней давности, как труд капитана речного стремительного судна «ракета» и волжского бурлака. Цели одни, но средства и результаты разные.
Мы уже привыкли к фразе о том, что высокий уровень техники и культуры сегодняшнего производства требует высокого сознания и квалификации специалистов. И сейчас на комплексе работают именно такие люди.
Недаром «Восточный» вошел в первую тройку по стране по себестоимости и добился самых низких в отрасли затрат труда на единицу продукции. По плану на центнер мяса должно расходоваться 3,5 человеко-часа. Сегодня на 100 килограммов мяса комплекс тратит лишь 2,3 человеко-часа. И не зря два года подряд комплекс получает переходящее знамя ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ.
Но это сегодня. А тогда, в ноябре 1973 года, когда Владимир Адамович впервые вошел в свой новый директорский кабинет, многое было иначе.
По сути дела, самого комплекса еще не существовало. Начиналась зима. Стояли промерзшие насквозь постройки. Кругом было пусто и глухо.
Строители вот-вот могли уйти, оставив многочисленные недоделки. Владимир Адамович, любящий точные цифры, называет сумму недоделок — два с половиной миллиона рублей.
— Это только официальные, — добавляет он.
И, что особенно плохо, не были закончены очистные сооружения. Он же знал, что проблема отходов на больших сельскохозяйственных предприятиях пока одна из самых трудноразрешимых.