Полчаса, как мы здесь, однако очень свежо, и лукавый Арсений Иванович приглашает меня к камельку. Протягиваю руки к открытой дверце — тепло… Идем на кухню, он поднимает затворку русской печи — опять тепло. Уже нагрелись первые кирпичи. Теперь э т о достигнуто чудо-электричеством, а тогда топили углем — все, кроме единственной этой печи: хлеба пекутся на дровах.
В кухне, в уголке, стоят старые бревна, те самые-самые первые. Арсений Иванович берет одно из них, потом ножовку, выскакивает на улицу и возвращается с двумя чурбашками: один — Николаю Николаевичу, второй — мне. Пишет на каждом: «Первый дом Норильска. 1921—1978 годы».
У человека должно быть развито чувство истории. Мне кажется, что без этого домика, — а он был реставрирован Норильской геологической экспедицией только в начале 1978 года, — понять по-настоящему судьбу такого города, как Норильск, нельзя до конца. В процесс постижения жизни должно быть обязательно включено чувство. Дом-музей Урванцева в этом смысле — редкий подарок городу, его молодежи.
Если бы могла, я бы переписала все записи в Книге отзывов, которую завел Арсений Иванович Башкиров. «В самый счастливый день своей жизни» сюда пришли молодожены К. У них ведь тоже — первый шаг, и их поступок понятен. Благодарят за счастливую возможность увидеть все это актеры Московского театра сатиры во главе с Валентином Плучеком… Бригадир, геолог, зарубежный гость, норильские экскурсоводы выпуска 1977/78 года, — все потрясены: прямо тайна какая-то скрыта в этом доме. Вот что такое чувство.
«Самый трудный и порой потерянный в истории — первый шаг, шаг и мужество первооткрывателя. Но грешно забыть зерно, из которого выросло могучее дерево Норильска… Мы склоняем головы перед мужеством Николая Николаевича Урванцева и благодарим всех, кто восстановил уникальную реликвию освоения Таймыра — избу Н. Н. Урванцева. С благодарностью и восхищением члены экспедиции «Таймыр-78»…»
Тут все и сказано.
Возвращаясь к себе в гостиницу, я вышла у въезда в город. Он был светел и огромен. Красивая Октябрьская площадь несла на себе отпечаток какой-то знакомой и близкой «петербургской» гармонии. Выходило, что в Норильске два ярких архитектурных центра — эта площадь и вторая, круглая, у гостиницы. От нее, прямая, как на чертеже, и длинная — без единого препятствия для глаза — уходила главная улица Ленина.
Незакатное солнце до ночи сходило с ума и не отпускало ко сну.
В полярную зимнюю ночь, когда и день — тоже ночь, город, одетый в снег и горящий немыслимо яркими электрическими огнями, говорят, неотразим и величествен более, чем в любую другую пору…
Надо было обладать талантом, профессиональной страстью, чтобы 60 лет назад в этот город поверить.
…Урванцевы прожили в Норильске до 1956 года. И все это время — после норильских экспедиций — Николай Николаевич совершал одно открытие за другим: Хантайка, река Таймыра и горы Бырранга, Северная Земля, нефтяное месторождение на Хатанге…
Первым орденом Ленина его наградили за Северную Землю.
Вторым орденом Ленина — за исследования полезных ископаемых Таймыра.
Есть у Николая Николаевича и Большая золотая медаль Географического общества СССР.
Есть научные труды и популярные книги. Имя ленинградского ученого, доктора геолого-минералогических наук, заслуженного деятеля науки и техники РСФСР Урванцева известно далеко за пределами нашей страны.
Есть редкий минерал «урванцевит»…
Не занимая уже по здоровью административных должностей, Николай Николаевич каждый день, как на работу, ходит в родной НИГА. Его научные консультации высоко ценят молодые исследователи, в свою очередь питая своими идеями неистощимый ум старого ученого.
Дома он очень много пишет. Как и всю жизнь, самое большое удовольствие находит в чтении. У него громадная библиотека по геологии, минералогии, петрографии… Он собирал ее с юности.
Елизавета Ивановна ухаживает за ним, как прежде, и больше, чем прежде. Она говорит, что к старости характер Николая Николаевича стал много мягче, уступчивее.
Елизавета Ивановна и Николай Николаевич уже давно сыграли золотую свадьбу.
Живут они хлебосольно. Рады друзьям и в любую минуту готовы прийти на помощь.
Они берегут друг друга, хотя и болеют временами.
Решительно ни на что они не жалуются и мечтают только о том, чтобы как можно дольше прожить вместе.
Андрей Островский
БОРОТЬСЯ ЗА ЧЕЛОВЕКА
Трамвай довез меня до Обводного канала. Некстати припустился дождь — крупные капли бились в вагонные стекла и, скатываясь, исчезали. Вылезать не было никакого желания, но пришлось. Под раскаты грома я пробежал, перепрыгивая лужи с пузырями, метров сто по набережной, толкнул плотно закрытую дверь в управление внутренних дел Фрунзенского района. Уголовный розыск расположился на четвертом этаже, и я стал подниматься по светлой, довольно крутой лестнице старого петербургского дома.