— Не ушел бы… — уверенно сказал Соколов. — Не поленница, так что-нибудь другое… Деться тебе уже было некуда…
Жизнь Алексея исковеркана. За плечами годы тюрьмы. Из-за своей лихости, подогреваемый честолюбием (на спор полез к вершине сорокаметровой дымовой трубы, не удержался, упал, чудом остался жив, но переломал ноги; одну пришлось ампутировать), стал инвалидом. Жалеет ли он о прошлом? Наверняка жалеет, но не признается даже своему близкому. Человек он незаурядный, бесстрашный, с твердым характером, умный, находчивый, имеющий свой взгляд на жизнь и, несмотря на все свои беды, не потерявший оптимизма. В судебной практике, наверное, не часты случаи, когда прокурор (не адвокат, а прокурор!) признает незаурядность преступника. На суде же после побега Алексея из колонии прокурор-женщина отметила особые человеческие качества подсудимого и сказала, что, вполне вероятно, люди, подобные Алексею, во время войны могли стать героями. В словах прокурора прозвучал упрек всем, кто в буднях мирного времени не сумел распознать натуру юноши и вывести его в настоящие герои. Прогадал сам Алексей, не меньше его прогадало общество.
Было детство без отца (Алексею не исполнилось двух лет, когда отец покинул семью и уехал в другой город). У матери — свои заботы, не до сына. Чтобы занимался чем-нибудь на досуге и не мешал жить, раздобыла где-то по дешевке и подарила разобранную, видавшую виды «Яву». К великому ее удивлению, мальчик, не без помощи приятелей, довольно быстро собрал мотоцикл, завел и стал ездить. Учился он тогда в пятом классе. Гонял в школу, вызывая недоумение учителей и восхищение ребят. Водительских прав, разумеется, у него не было, и начались нелады с гаишниками.
Страсть к автомобильной технике с годами ничуть не угасала, а, наоборот, разгоралась ярким пламенем. Появилась компания, разношерстная по возрасту, да и по жизненным устоям: шоферы, автомобилисты-частники с сомнительной репутацией, лихачи-мотоциклисты… Кто с правами, кто без них, и все — в контрах с автоинспекцией. Среди этих людей Алексей оказался чуть ли не моложе всех: иным было под тридцать. Но он не привык уступать даже старшим, он должен быть на виду, в числе первых, и заслужить их одобрение. Старшие хвалили за лихачество, еще и подначивали. Садились за руль пьяные, носились по городу, превышая все дозволенные скорости, не разбирая дорог — под красный, под зеленый.
Кое-кто из этой группы не только лихачествовал. Милиция подозревала их и в угонах машин, и в кражах, и в спекуляции запасными частями. Мало-помалу компания развалилась. Пришел день, когда арестовали и Алексея за соучастие в ограблении пьяного, севшего в такси.
В колонии Алексей строптивился, конфликтовал с начальством, получал наказания. Ему казалось — несправедливые. Однажды кто-то из заключенных сказал начальнику отряда, будто Алексей собирается бежать, хотя такого намерения на самом деле у него не было. Алексея вызвали, пригрозили неприятными последствиями для него, если он попробует осуществить свою затею. Алексей вспылил, нагрубил и сказал, что теперь-то он наверняка убежит назло всем…
Практически бежать из колонии было невозможно. Бросивши сгоряча слово, Алексей не мог от него отказаться, — он не бросал слов на ветер. Слово превратилось в клятву.
Три месяца обдумывал он план побега, готовился к нему и в один из летних дней осуществил. Это был дерзкий побег среди бела дня. Он потребовал от Алексея колоссальнейшего напряжения сил, воли, хитрости и выдумки, достойных, как говорится, лучшего применения. Только все это было ни к чему. Он пробыл на свободе всего двое суток. Поднятая на ноги милиция перехитрила его. Тогда-то Соколов и ловил Алексея.
Потом состоялся суд. И снова — колония…
Прошли годы. После окончания срока, несколько укороченного за безупречное поведение и работу, Алексей вернулся домой и вскоре наведался к Соколову.
— Э-эх!.. — горестно проговорил Михаил Александрович, осматривая повзрослевшего Алексея и покачивая седой головой. — Что же ты с собой понаделал!..
— Что было, то прошло, дядя Миша, — сказал Алексей веселым голосом, давая понять, что о прошлом вспоминать не стоит. — Не хочу быть вором. А раз сказал, так и будет. Вы ведь мое слово знаете. Но совет нужен, а может быть, и кое-какая помощь, я же инвалид. Кроме вас, у меня никого нет… Как к отцу…
И Соколов принялся помогать своему бывшему подопечному.
Профессия у Соколова самая современная: его дело — раскрывать кражи автомобилей, мотоциклов, снятых с них деталей и уворованных вещей. По возможности — предупредить.