Лет двадцать назад в уголовном розыске не было такого подразделения. Теперь есть. Мир развивается, движется. Мир оседлал колеса. Колеса вертятся, наворачивают километры, требуют резины. Сколько таких колес в Ленинграде? Четырех-, пяти-, шестизначные цифры? Соколов не знает, не считал, но кому надо, тот знает. Много колес, и все равно их не хватает. Не хватает фар, ветровых стекол, бамперов, каких-нибудь колпаков, «дворников», масляных насосов и прочего, именуемого запчастями. Да и самих машин еще недостаточно. А раз нехватка, значит, висит угроза воровства, продажи из-под полы краденого. Есть, разумеется, и другие причины, но эта — существенная.
Интерес к автомобильной технике, особенно у мальчишек, безбородых еще отроков, растет быстро. Машина — богатство, подросткам недоступное. Есть транспорт попроще — мотоциклы, мотороллеры, мопеды, но и ими обладают единицы. Вот и тратят эти мальчишки все свое свободное время (а его у них много!), чтобы нацелиться на стоящую где-нибудь без присмотра машину или мотоцикл, завести и прокатиться. Это же факт, и к нему не повернешься спиной, что восемьдесят процентов угонов приходится на подростков, юношей!
Что же делать? Соколов считает, что необходимо создать центр, базу, называй как угодно, и может быть — не одну. Такой центр, подобно магниту, стянул бы к себе всех юных любителей автомобиля. Пусть они там под присмотром опытных инструкторов-механиков, шоферов, копались бы в моторах, учились ездить, познавали бы премудрости водителей-асов. Та же профилактика, только покрепче, чем беседы.
— Конечно, кое-что для этого нужно. Специальная территория, например, — автономная, отгороженная от городских магистралей, с общепринятыми дорожными знаками, не карликовая, но и не гигантская, а так, чтобы ездить можно было свободно. Гаражи, мастерские, машины. Машины не новые, разумеется, из старья, которые не жалко разбирать и собирать, но все-таки на ходу. Затраты? Да. Но без затрат ничего не бывает. А тут затраты не ахти какие великие по масштабам большого города. Заводы, автохозяйства могут поскрести у себя по задворкам без ущерба для производства. Мы-то знаем, сколько добра скапливается у них, лежит, ржавеет, списывается! Здесь же все это пригодилось бы. Выгоды — неоспоримые. Во-первых, мы займем делом подростков, интересным, любимым для них делом. Это — главное. Во-вторых, сколько можно дать тем же автохозяйствам шоферов, механиков, даже если не все изберут себе эти специальности! В-третьих, в любом случае, мы сделаем людей грамотными в техническом отношении, заставим понимать, что такое машина, уважать ее, если хотите…
— Но ведь есть, кажется, подобные кружки?
— Есть, — махнул рукой пренебрежительно Соколов. — Именно кружки! Где они? Сколько их? Кто из пацанья знает об их существовании? Нет, я не о том. Кружок есть кружок. Там больше лекции, изучение по таблицам, схемам. Ну, может быть, тисочки какие-нибудь… Ребята любят практику во всем объеме, чтоб своими руками потрогать, пощупать, обжечься, наконец. Покумекать. И — ездить. Вот и пускай себе ездят на собранных, отремонтированных самими машинах. Зачем им тогда заниматься угонами?
Мысль человеческая бьется беспрестанно, ищет, как лучше, комбинирует, примеряет. Идеи вырастают из жизни, опыта. То, что раньше было хорошо и достаточно, теперь нехорошо и недостаточно. Мысль Соколова мне кажется интересной и весьма обоснованной. Но от мысли до ее материализации — солидная дистанция: годы, может быть, многие годы. Может случиться, что она и вовсе не материализуется, заглохнет. Как известно, прежде всего она должна овладеть массами. Нужен энтузиаст, а лучше — группа энтузиастов, которые загорелись бы идеей, прикинули бы с карандашом в руках, где, что, сколько, сумели бы доказать важность и целесообразность ее не умозрительно, а конкретно, ходили бы по инстанциям, увязывали, согласовывали, пробивали. Найдутся ли такие энтузиасты и кто они — комсомольцы, пенсионеры, педагоги или кто-нибудь еще — неизвестно. Ноша на их плечах окажется не из легких. И нужна еще смелость.
В этом деле существует тонкая, деликатная сторона вопроса, о которой вслух не говорится. Когда юный угонщик садится за руль чужой машины, он отвечает перед законом сам. Разбил машину, покалечился — виноват он, и никто больше. Если же это, не дай бог, произойдет на воображаемой Соколовым базе, ответственность понесет уже инструктор, руководитель. Соберутся же там не маменькины сыночки, не розовощекие бутузы, пионеры-отличники, а шалопаи, которых сейчас модно называть «трудными ребятами». А за ними, за каждым в отдельности — глаз да глаз… Теперь понятно, почему требуется гражданская смелость…