Другой раз залез по ошибке не в ту квартиру, которая была заранее намечена, а этажом ниже. Комнаты обставлены бедно, взять нечего. Собираясь уходить, заметил на столе записку. Прочел. Из нее было видно, что дочь ушла на рынок продавать пальто и купить на вырученные деньги лекарство матери. Расчувствовался. Положил на стол деньги, несколько сотен, все, что оказалось в кармане, приписал: «Здесь был вор, деньги используйте как знаете». И ушел, довольный собой.
После разговора с Виктором Бычков написал сопроводительное письмо, в котором дал свою характеристику заключенному — отметил его способности слесаря, заслуживающие внимания человеческие качества и просил особо присмотреться к нему. Работал Виктор на Беломорско-Балтийском канале. Работал отлично. При освобождении ему вручили грамоту и сняли судимости.
Он появился у Виктора Павловича чуть ли не на следующий день, сияющий, гордый от сознания, что входит к нему в кабинет один, открыто, свободно, без сопровождения конвойного. Бычков тоже обрадовался его появлению.
Поговорили, рассмотрели грамоту, потом Бычков, не ожидая, пока Виктор начнет рисовать свое будущее, спросил, что думает теперь делать.
— Отдохну недельку, а там надо устраиваться на работу, — ответил он и выразительно посмотрел на Бычкова.
— Это хорошо. Помогу, как говорил тогда, но на твоем месте стал бы сразу устраиваться. Зачем тянуть? Отдых, он… — Бычков повертел неопределенно руками. — В общем, всяко может обернуться.
— Нет, не бойтесь, Виктор Павлович, не обернется… А отдохнуть надо, мы там вкалывали знаете как? Сверхурочные, часто без выходных.
— Ну, смотри, тебе виднее, не мальчик. Деньги-то есть на первое время?
— Есть, — похлопал самодовольно по карману Виктор. — Честно заработанные… Я к вам скоро приду…
«Взялся наконец парень за ум», — с удовлетворением подумал Бычков. За неделю он переговорил с кем нужно. Обещали прописать. Подготовил приличное место на заводе.
Но Виктор не пришел. Ни через неделю, ни через месяц… Бычкову не требовалось объяснения, что с ним случилось, все было ясно и так.
А еще через какой-нибудь месяц или полтора Виктор снова очутился в кабинете Бычкова, но на сей раз не как гость. Неприятной была встреча для обоих.
— Наотдыхался? — спросил его колко Бычков. — Молодец! Вот и поручайся за тебя головой. Мигом слетит. Не думал я…
— Так уж получилось, Виктор Павлович. Встретил Шурика, «Короля», вы его знаете…
— Я тебе не Виктор Павлович, а гражданин начальник, — оборвал его Бычков и передразнил: — «Встретил Шурика»… Не мужик ты, а баба, тряпка, слякоть, воли никакой… Сегодня одно, завтра другое, только помани, — вздохнул, подписал бумаги. — Ну, делать нечего. Получишь, что заслужил. Пеняй на себя.
Больно вытравливать из сердца веру в человека. Долго саднит оно. Выходит, ошибся в оценке, недоучел чего-то. Чего же?..
Объявился Виктор в самом начале войны, в сентябре. Бычков не смог встретиться с ним, не до встреч было, но прослышал о нем. И вот каким образом.
Виктор отбывал наказание в Усть-Луге на строительстве береговой обороны. До окончания срока оставалось ему что-то около трех месяцев. Фронт стремительно приближался к Ленинграду. Немецкие фашисты без устали бомбили строительство. Охрана поредела. Бежать было несложно, и кое-кто бежал. Подумывали смотаться все сразу, используя сложность и неясность прифронтовой обстановки. И тут у Виктора проклюнулись организаторские способности; в тяжелый момент вылилось наружу то здоровое, не поддавшееся порче, что было заложено в нем. Это нечто Бычков видел в Викторе раньше, а если и не видел, то по крайней мере чувствовал подспудно. И не ошибся-таки! Виктор собрал группу, большую, человек в двести, и произнес зажигательную речь. Суть ее сводилась к тому, что бежать в такое время — предательство, что они — преступники, но советские люди, а не предатели. Потом от философии перешел к земной прозе: за побег — увеличение срока минимум на пять лет. Не бежать — можно угодить к врагу. Что же делать? Выход есть: пойти всем организованно в военкомат, попроситься на фронт. Пошумели, помахали руками, но согласились с Виктором.
И вот нестройная колонна серых ватников запылила к Ленинграду.
В военкомате слушать не стали. Где паспорта? Паспортов нет, сгорели. Отправили всех своим ходом, как пришли, в милицию на Дворцовую площадь. Тут-то и доложили Бычкову, что какой-то Виктор Ш. привел колонну заключенных и упоминает фамилию его, Бычкова. Узнав, в чем дело, Виктор Павлович срочно связался с начальником управления внутренних дел И. А. Аверкиевым, и тот немедля дал команду выдать людям временные паспорта и направить в Куйбышевский райвоенкомат…