— Слышь, парень, а почему ты никогда не спрашиваешь про Левку Сахновского? Помнишь механика с «Балтийского»? Его в нашу «роту штрафную» за что-то лебедчиком определили. А мы его тут чуть было в командиры не продвинули… Ушел Левка, ушел. С виду парень как парень, а на поверку жидковат. Помнишь, как ты его с пеной у рта защищал? Да и я ведь не стоял в стороне, тебя активно поддерживал. А промашка у нас с тобой вышла.
Как же не помнить Левку! Сахновский был довольно колоритной личностью. Рослый, плечи — косая сажень. Темные густые волосы крупными кольцами повиты. Однако каждому, кто встречался с ним, он запоминался не только внешним видом, но и манерой разговаривать.
Бывало, на вопрос Яковлева, где матрос такой-то, Левка отвечал:
— На берег слинял Мишка. В кассе сармак получил и слинял. В лабазе небось уже… Я ж тебе ясно говорю, кэп, в лабаз слинял Мишка…
Мне Левка нравился. Любо-дорого было смотреть, когда он швырял легость (бросательный конец с оплетенной гирькой на, конце). Фал у него в воздухе не спутывался в ком, а летел со свистом, скользя и разматываясь. И «груша» всегда падала именно туда, куда Левка нацеливался своими выпуклыми темными глазами. Теперь такое умение дорого стоит. Нынче на флотах почему-то перевелись матросы с настоящей боцманской выучкой.
Вручая Сахновскому направление на кран, Анатолий Иванович Горошко, начальник отдела кадров, сказал ему:
— Имей в виду, мы тебя не списываем на берег. Мы тебя отправляем на пе-ре-воспитание. Постарайся там проявить себя. А дорога назад, на «Балтийский», не заказана.
Трудно понять, почему администрация завода именно плавкран считала самым подходящим местом для перевоспитания проштрафившихся речников. Заниматься воспитанием на кране вообще некому. Яковлев или под стрелой стоит сутки напролет, или по берегу бегает, насчет концов, ветоши и краски хлопочет. А стармех — тот в машине ковыряется: то одно меняет, то другое. Разве что иногда Егорыч побеседует с новичками, «об жизни» поговорит, семьей или делами в общежитии поинтересуется.
Строго говоря, Левка не был механиком. На «Балтийском» он плавал мотористом. Хотя вообще-то закончил судомеханический факультет ЛАУ — Ленинградского арктического училища. По окончании училища новоиспеченного механика направили в Мурманск. Но он каким-то образом застрял в речном пароходстве, причем сразу же попал на загранлинию. Как это ему удалось — никто не знал. Так же как и то, за какие грехи его списали с «Балтийского». Словоохотливый, о себе он рассказывал скупо. Впрочем, прошлое «стажеров» на кране мало кого интересовало. Лишь бы стропа не ленились таскать да концы по палубе проворно разносили.
Сахновский всегда был бодр, и уже этим он всем нам нравился. А кроме того, он умел хорошо рассказывать. В его передаче даже затрепанные флотские сюжеты получались что надо. Во время передышек в работе мы охотно слушали его россказни, как следует приправленные жаргоном.
Мне казалось, что Сахновский для нашего экипажа прямо-таки находка. Именно такие люди нужны на плавкране. Но ведь должность лебедчика — не самая подходящая для такого парня. Я об этом задумался, когда Ивана Парфенова, сменного механика, перевели на «Маклин». И поделился своими соображениями с Левкой. А тот, хотя и подчеркивал порой пренебрежение к карьере, тут вдруг загорелся. Он мне сказал, что должность сменного его вполне устраивает, по крайней мере на ближайшие две навигации. И даже высказал несколько дельных предложений по совершенствованию некоторых систем на плавкране. Будь он механиком, он бы их быстро внедрил в практику — эти предложения.
И тогда я, не откладывая дела в долгий ящик, пошел прямо к Егорычу. Я решил действовать именно через Егорыча. Если есть у кого на заводе авторитет, так это конечно же у Егорыча.
Следует отметить, Левка и Егорычу приглянулся. Не знаю только чем. Конечно, не жаргоном, не байками, — уж нет. Возможно, неудачливостыо: механик, а плавал мотористом, да и то списали. К неудачникам Егорыч всегда относился с сочувствием.
Крупнов внимательно выслушал меня, а Крупнова — Яковлев. И все шло как по маслу. Но, как нередко водится в таких случаях, вышло непредвиденное. Стармех вдруг бузу затеял. От него-то я меньше всего ожидал чего-либо. Мне всегда казалось, что Спиричев человек, для которого нет ничего важнее золотников и клапанов. Но именно он при обсуждении кандидатуры проявил неожиданное для всех упорство.
…Выслушав каждого из нас, Горошко (начальник отдела кадров) принял развернутое решение. Суть его состояла в следующем. Сахновскому до конца навигации работать лебедчиком. Спиричеву подготовить Сахновского на допуск к выполнению обязанностей сменного механика. Яковлеву по истечении указанного срока явиться в отдел кадров с рапортом и характеристикой Сахновского.