…Огибая ожерелье буев, вверх по течению, на простор Ладоги выбирается какое-то транспортное судно. Вначале кажется, оно идет медленно. Но когда приблизилось — мимо проносится его широкая скула, да так быстро, что я едва успеваю прочесть имя на борту: «Андрей Петриков». Гул двигателей зыбкий, неясный, полностью заглушается шумом воды. Оттого и кажется, что судно скользит бесшумно, как призрачная тень проносится.
Когда я произнес название теплохода, мне показалось, что Егорыч вздрогнул. Андрея Гавриловича Петрикова, Героя Советского Союза, в пароходстве знали все, от матроса до капитана.
Я ожидал, что Егорыч расскажет что-нибудь о Петрикове, с которым он иногда в чем-то не сходился, или начнет вспоминать свои суровые ладожские одиссеи. Но кочегар молча проводил взглядом «Петрикова», до тех пор пока тот совсем не растворился в сумерках и белый треугольник его кормовых огней не слился с теми, что на горизонте. А потом, взглянув на часы, произнес:
— Однако, самое время котел чистить…
Алексей Самойлов
ВЛАДЕЮЩИЙ ВРЕМЕНЕМ
С размышлении о времени начинает Сенека «Нравственные письма к Луцилию».
«Все у нас, Луцилий, чужое, одно лишь время наше. Только время, ускользающее и текучее, дала нам во владение природа…»
Ты владеешь временем: нажимаешь с в о ю кнопку — и т в о е время останавливается, а время твоего с о п е р н и к а пускается вскачь. Наверное, это самые странные часы в мире — их ход контролирует темп нашей мысли и контролируется работой нашего мозга. Они, единственные, создают иллюзию, что не время владеет тобой, а ты владеешь временем: стоит только нажать с в о ю кнопку…
Эти удивительные часы — шахматные. Два циферблата, две кнопки — пульт управления ускользающей и текучей субстанцией времени.
«Нарастающий культ Времени становится показателем деловой хватки, умения жить. Часовые стрелки подгоняют, и человек мчится, боясь отстать… Время командует. Гончие времени мчатся по пятам…»
Уже не римский стоик, а наш современник, ленинградский писатель, почти через два тысячелетия размышляет о взаимоотношении человека и времени.
«Его время не было временем достижения. Он был свободен от желания обогнать, стать первым, превзойти, получить. Он любил и ценил Время не как средство, а как возможность творения».
Я передал Анатолию Карпову два номера «Авроры» с повестью Даниила Гранина «Эта странная жизнь…» в те дни, когда он готовился к первому матчу на звание чемпиона мира по шахматам. Жизнь Александра Александровича Любищева, ученого, создавшего свою систему учета, «хранения» и в конечном счете владения временем, не показалась Карпову странной, хотя и была совсем не похожа на его жизнь. Сколько себя помнит, он всегда хотел быть первым. Он избрал шахматы, а играть в шахматы и не стремиться быть первым — для него несерьезно.
Для него, шахматиста, — и спортсмена, и творца одновременно — неприемлемо противопоставление времени-средства и времени — возможности творения. Его путь — это возможность творения, реализуемая в борьбе с противником, это страстное желание превзойти, превозмочь, одолеть всех — и соперников, и гончих времени.
Не по годам мудрого и расчетливого, его поспешили окрестить рационалистом. И так дружно и разом записали его по ведомству рационалистов, что он вынужден был публично объясниться по этому поводу в картине, которую снимали о нем на Ленинградской студии документальных фильмов. Карпов сказал, что иногда в этом определении слышится оттенок неодобрения, а это совершенно неправильно, так как рационалист в его понимании — прежде всего человек, способный толково и четко распорядиться своим временем и силами.
У каждого из нас складываются свои отношения со временем, часто — напряженные: ни на что его не хватает, ускользает оно между пальцев, просачивается в песок… А между тем, как назидательно внушал Лонгфелло, жизнь великих напоминает всем нам, что и мы можем оставить свои следы на песке времени.
В этом смысле путь каждого человека, владеющего временем, будь то Любищев или Карпов, поучителен. Тем, кто еще только распределяет силы на жизненней дистанции, кто только пустился на дебют, присмотреться к такому пути очень полезно.