Появления нашего врача-психолога в четвертом ряду Корчной не заметил. Он узнал об этом только после того, как отложил партию в совершенно проигранной позиции и напустился на своих помощников, зачем посоветовали ему избрать такой неудачный дебютный вариант.
ТАЛЬ. Он и впрямь выбрал вариант с подмоченной репутацией. Я иногда применяю его черными, но только тогда, когда считаю себя обязанным играть резко на победу. Тем не менее мне не удалось набрать пятидесятипроцентного результата. Выбор претендентом именно этого, раньше в его практике не встречавшегося варианта объясним как раз психологически — парапсихология и прочее шаманство здесь ни при чем. Очевидно, он исходил из того, что чемпион, проигравший на финише три партии из четырех, уже не в состоянии бороться, сломлен морально и настал самый подходящий момент нанести последний резкий нокаутирующий удар…
СЕВАСТЬЯНОВ. А помощники, надо полагать, стали оправдываться и сказали шефу, что дело не в выборе неудачного дебютного варианта, а в том, что доктор Зухарь снова сидел в четвертом ряду и мешал ему думать. При разборе протеста Швейцарской шахматной федерации на заседании бюро ФИДЕ фигурировало распространенное среди членов бюро в ксерокопиях письмо Кина своему другу, в котором главный секундант претендента пишет, что Корчной во время тридцать второй партии не знал, что Зухарь пересел в четвертый ряд. Кин присутствовал на заседании и подтвердил подлинность своего письма. И, таким образом, второй пункт протеста был отклонен, как совершенно безосновательный.
В феврале семьдесят девятого года бюро Международной федерации шахмат в Граце (Австрия) снова рассматривало этот вопрос и единогласно, десятью голосами, приняло решение о том, что окончательный результат матча 6 : 5 никакой ревизии не подлежит. Отмечено было также на заседании бюро, что филиппинская сторона провела соревнование идеально, что судейство было объективным и оптимальным. Бюро ФИДЕ осудило поведение Корчного в ходе матча, перед ним и после него и поставило ему на вид его скандальное поведение.
ЖУРНАЛИСТ. Теперь, когда мы прояснили не шахматные…
ТАЛЬ. Парашахматные…
ЖУРНАЛИСТ. …Моменты матча в Багио, перейдем непосредственно к спортивной борьбе. Были ли здесь какие-то неожиданности?
ТАЛЬ. Если иметь в виду конечный результат, то никаких неожиданностей: победил сильнейший, в его победе мы были неколебимо уверены. Что касается течения борьбы и ее содержания, то здесь было много загадочного и удивительного…
ЖУРНАЛИСТ. Кстати, отражает ли, на ваш взгляд, счет матча истинное соотношение сил, талантов?
СЕВАСТЬЯНОВ. Карпов настолько, мне кажется, крупнее по таланту, нежели его противник, что должен был бы и мог бы, если бы не поспешил в определенный момент, закончить матч со счетом 6 : 2.
ТАЛЬ. Ничьи таланты сравнивать не берусь — это дело темное. Соотношение же сил определил бы как 6 : 4.
ЖУРНАЛИСТ. Вы начали говорить о неожиданностях…
ТАЛЬ. На той самой пресс-конференции, где претендент пожаловал мне титул «главного клеветника шахматного мира» и поносил всех и вся полтора часа кряду, он полторы минуты уделил шахматам и сказал одну запомнившуюся мне фразу. Отвечая на вопрос, как он оценивает свою игру в предыдущем матче с Карповым и нынешнюю, он сказал: «Я стал практичнее». Тот редкий случай, когда я могу с претендентом согласиться. Он действительно стал гораздо практичнее. Никаких сверхоригинальных, заумных вещей сейчас он не делает. И вообще сложилось впечатление, что соперники в этом матче поменялись ролями. До Багио считалось, что задача Карпова играть просто, солидно, крепко, потому что его удивительная способность быстро рассчитывать варианты, хорошее позиционное чутье помогают ему безошибочно отличать плохое от хорошего и ошибаться реже партнера. Считалось также, что в сложных позициях Корчной предельно опасен, а в простых он непременно начнет что-то придумывать, наверчивать и в результате проиграет. Но в Багио все было наоборот. В сложных, насыщенных подводной тактикой позициях, где необыкновенно высока цена каждого хода, чемпион переигрывал претендента — и в чисто шахматном плане, и в чисто спортивном, загоняя противника в цейтнот. Став практичнее, достигнув заметного прогресса в чисто техническом плане, его соперник сдал в искусстве защиты — прежде это был его сильнейший козырь. Большинство партий советский гроссмейстер выиграл именно на атаке — восьмую, семнадцатую, тридцать вторую. Все они были со значительной тактической начинкой, которую претендент раскусить не сумел. Однако в простых позициях он действовал безукоризненно, четко используя в совершенно равных окончаниях ошибки чемпиона.