После этих двух выигрышей, поведя в счете 3 : 1, Карпов заиграл как-то свободно, легко, победив в интересной, самой увлекательной, хотя и небезошибочной партии матча — семнадцатой.
ЖУРНАЛИСТ. Счет стал 4 : 1. Специалисты почти единодушно утверждали, что игра пошла в одни ворота: в восемнадцатой, двадцатой, двадцать второй партиях только чудо спасло претендента. Сам Карпов назвал этот период — с восемнадцатой по двадцать вторую партию — своим золотым периодом: во-первых, по качеству игры, во-вторых, по причине слишком большого количества подарков, сделанных им сопернику. Как же так — золотой период, расцвет и ни одну из трех практически выигранных позиций не довел до победы?.. Выступая перед своими ленинградскими болельщиками, чемпион признался, что ему, очевидно, мешала тогда выиграть подспудная мысль о том, что противник уже сломлен… А как бы вы объяснили эти чудеса?
ТАЛЬ. С восемнадцатой партией не так все стопроцентно ясно, но и двух побед — в двадцатой и двадцать второй — вполне хватило бы для завершения матча. С восемнадцатой мы, помощники, немного виноваты, не очень конкретно проанализировали, все искали за Корчного контригру, а вот как взламывать оборону — четко не установили, и Толя должен был уже сам сочинять, а претендент такие технические позиции здорово защищает. Но с двадцатой партии Карпов начал допускать бросающиеся в глаза ошибки, каких он, пожалуй, со времен юношеских соревнований не делал. Потрясающую партию он испортил — двадцать вторую, где он на ровном месте переиграл Корчного необыкновенно тонко. Безусловно, это была бы лучшая партия матча, шедевр, если бы не помарка в самом конце…
Невероятно обидно, но никаких чудес — мистикой здесь и не пахнет. Все та же система безлимитного матча — она виновата. Кажется, я повторяюсь, но, право же, Карфаген должен быть разрушен: спор гроссмейстеров должны решать шахматные факторы, а не способность пересидеть партнера.
В безлимитном матче наступает период, когда изнуренные «перетягиванием каната», вымотанные колоссальными нервными перегрузками и придерживающие до поры (до какой — неизвестно) НЗ энергии, сил, соперники уже не могут выдавать чистую продукцию. С восемнадцатой по двадцать вторую Карпов и впрямь был в ударе, но провести всю партию от начала до конца на одном дыхании он уже не мог — только фрагментарно. А потом наступают минуты какой-то запредельной усталости, и тогда ты становишься неуправляем, и начинают мерещиться страхи, и ты, чемпион мира, на видишь элементарный ход, прекращающий сопротивление противника, как в двадцатой, — его видят в зале почти все, даже наш милейший доктор, давненько не бравший в руки шахмат. Или вдруг, как в двадцать второй, когда сделано сорок ходов, до откладывания остается сорок минут, позиция — лучше не бывает, можно ход записать, можно сделать открытый очевидный ход и акт о капитуляции будет подписан тут же, — ты вдруг начинаешь громоздить ошибку на ошибку… Что, почему — и сам потом объяснить не можешь. Это и есть неуправляемость. Кто-то в такие минуты отключается, начинает засыпать, попадает в цейтнот, а у Анатолия сработала его импульсивность, обычно контролируемая волей. В интервале с сорок второго по сорок седьмой ход он сделал пять ошибочных ходов из шести! Но то были цветочки, а ягодки созрели к двадцать пятой партии, когда он блестяще переиграл соперника, мог забрать ферзя за ладью и коня — все в зале видели, и он признался потом, что видел, но усмотрел какие-то технические трудности и за два хода абсолютно выигранную позицию превратил в абсолютно проигранную. И если бы претендент не поторопился на сорок первом ходу напасть на две ладьи, спастись бы чемпиону не удалось.
ЖУРНАЛИСТ. Пятую победу Карпова от четвертой отделяет длительный интервал в десять партий. После двадцать седьмой счет стал 5 : 2, оставалось выиграть только раз, всего один раз…
ТАЛЬ. А он проиграл три раза из четырех — невероятный для него результат. Ведь в финальном матче претендентов семьдесят четвертого года он проиграл всего дважды… Но то был матч с определенным числом партий — двадцать четыре, а здесь — без ограничений. И на самом финише, при счете 5 : 2 безлимитная система, прямо скажу — дурацкая, сработала уже в другом плане. Надо выиграть шесть партий — шестую за тебя никто не закончит, а вся твоя предыдущая шахматная жизнь, жизнь матчевого бойца подсказывает: «При счете 5 : 2 играй спокойно, противник рванется, напорется и проиграет, а не проиграет эту партию, ты все равно победишь — 5 : 2». Умом-то он понимал, что надо выигрывать шестую, но прежний настрой, старое чувство в нем сидело крепко: у меня хорошее преимущество — зачем же мне его терять?.. К тому же психологическая раздвоенность происходит на фоне страшной усталости и колоссального нервного напряжения сверхмарафона. И вот счет в матче, которому по идее, по логике борьбы давно бы уже надо было закончиться, вдруг к тридцать второй партии становится равным. После двадцать девятой партии (счет 4 : 5) Корчной дает интервью, где предрекает скорый разгром Карпова, после тридцать первой (5 : 5) собирает пресс-конференцию и громогласно оповещает, что в следующей, тридцать второй партии он примет дела у экс-чемпиона мира.