Приехали к ужину, поели. Ребята ко мне подходят, Игорь, Юра, Миша, удивляются: «Мы не узнаем Толю, что с ним произошло?» Он снова был энергичный, неунывающий, бесстрашный, каким мы привыкли его видеть всегда. Он рвался в бой: «…и заканчивать матч!»
ЖУРНАЛИСТ. А дальше?
СЕВАСТЬЯНОВ. Мы вернулись в воскресенье вечером, в понедельник он работал, во вторник перед партией отдыхал. А потом… Впрочем, все знают, что было потом. И из тысяч поздравлений, полученных с Родины, самыми дорогими были поздравления Леонида Ильича Брежнева, высокая оценка, которую дал руководитель Советского государства, Коммунистической партии достижению Карпова: «Вся наша страна гордится тем, что в тяжелой, упорной борьбе Вы проявили высокое мастерство, несгибаемую волю и мужество, словом, наш, советский характер».
Так завершился матч в Багио. А через четыре месяца, в конце февраля 1979 года, Карпов отправился на международный турнир в ФРГ. Это был его первый старт после Багио. Но до финиша турнира он — впервые в жизни — не дошел. Известие о смерти отца заставило его прекратить соревнование и вылететь на родину. 7 марта в Москве Анатолий похоронил отца — самого близкого ему человека. Евгению Степановичу Карпову шел шестьдесят первый год.
В Златоусте, городе русского булата, Карпов-старший, инженер одного из машиностроительных заводов, показал своему четырехлетнему Толе, как ходят шахматные фигуры, сыграл с сыном первые партии.
Отец был первым шахматным учителем чемпиона мира. А его главным наставником, человеком, который, по выражению самого Анатолия, «сделал сознательной мою жизнь шахматиста», стал ленинградский гроссмейстер Семен Абрамович Фурман. В свое время решение Анатолия переехать в Ленинград из Москвы, где он учился на механико-математическом факультете МГУ, во многом объяснялось желанием жить рядом со своим тренером. И Карпов перевелся в Ленинградский университет — но не на матмех, а на экономический факультет, посчитав, что серьезные занятия математикой и шахматами несовместимы.
Тем Карповым, которого знает весь мир, тем Карповым, которым гордится страна, уральский мальчишка, выпускник тульской средней школы, стал в Ленинграде. Десять лет прожил Анатолий в нашем городе. Десять самых плодоносных, спелых, золотых лет из своих двадцати девяти (он родился 23 мая 1951 года). В Ленинграде пришла к нему первая его большая победа — выигрыш межзонального турнира. Будучи ленинградским студентом, он стал чемпионом мира. Ленинградец Анатолий Карпов отстоял звание лучшего шахматиста планеты. В Ленинграде он окончил с отличием университет. Ленинградские комсомольцы дважды избирали его делегатом комсомольских съездов. В Ленинграде зимой восьмидесятого года коммунисты экономического факультета приняли его в партию. Уральский самоцвет получил ленинградскую шлифовку, огранку. Доброжелательность, благородство, деликатность, а также серьезность и глубина мысли — то, что издавна входит в состав ленинградской нравственной духовной атмосферы, были впитаны молодым человеком и стали его органикой, его естеством.
У человека одна Родина. И та большая, великая, что зовем мы Отечеством. И та малая — деревушка, поселок, городок, откуда ты вышел на белый свет. Карпов родился на Урале и считает себя уральцем. Не туляком, не москвичом, не ленинградцем. Но Ленинград навсегда остался в его сердце — как память о лучших, быть может, днях жизни, о молодости, как благодарность тем, кто создал ему все условия для жизни, учебы, творчества, как образ колдовской красоты и ирреальной загадочности белых ночей, властных и над легко поддающимися лирическому волнению душами романтиков, и над строгими душами рационалистов.
В последний раз Анатолий Карпов сыграл за Ленинград в июле 1979 года на VII летней Спартакиаде народов СССР. По семейным обстоятельствам (2 июня он справил свадьбу с москвичкой Ириной Куимовой) Карпов переехал в Москву.
Через несколько дней после свадьбы Карпов отправился в путешествие — но не свадебное, а шахматное. Когда ты чемпион мира, ты не всегда принадлежишь себе. Связанный данным ранее словом, он поспешил в Голландию, на матч-турнир, посвященный 75-летию почетного президента ФИДЕ, экс-чемпиона мира доктора Макса Эйве. Оттуда он переехал в Австрию, где давал сеансы одновременной игры с часами австрийским мастерам, встречался с любителями, читал лекции, словом, неутомимо пропагандировал шахматы, внося свою лепту в укрепление дружбы и взаимопонимания между народами.