«Как у него в отряде здорово воюют за качество! — сосед при этом показывал большой палец. — Он семенники при сырой земле не уберет, накажи — не уберет! Абы лишь бы поскорее накосить? Нет. Дождется, пока почва на ветерке протряхнет. Тогда и начнет косить: оберегает корневую систему, и об укосах завтрашних головой думает».
Словом, еще до знакомства мне о Сергееве порассказывали: его в районе знают.
Честно сказать, оно и беспокоило. Чего греха таить — имеется в иных районных, да и в кое-каких городских организациях список расхожих фамилий. Припасен и для праздничного доклада, и для прессы.
К моей радости, о Сергееве еще не писали. И это обстоятельство ныне, при обилии средств массовой информации, становится все редкостнее: наверное, многовато нас, пишущих?..
Итак, о знакомстве. Оно состоялось, Сергеев встретил меня ровно: не с объятиями и не в штыки. Но было заметно: нервничает.
Оказалось, у него ЗИЛ «охромел». Тут еще и гости.
Мы сразу же после знакомства пошли в мехмастерские.
На вид Сергеев показался мне человеком обычным — чего это его все живописали?
Рост — средний. Сказать: крепыш? Нет, но и не заморыш — скроен нормально. Прическа у него по давней моде, укороченная. Да и не в моде, как оказалось, суть: удобнее ухаживать за головой, в работе не жарко, утром причесываться — секундное дело.
Глаза у него светлые. Смуглолиц. Нос с маленькой горбинкой. Как в старину писалось в паспортах — особых примет нет. Вот разве что руки. Крупные. Не каждая большеразмерная перчатка окажется впору. При знакомстве мне даже показалось, что у него на руке что-то вроде чехла из крупнозернистого наждака. Значит, тоже обычные шоферские руки: монтировками-ключами отбитые. В зимовья выстуженные, обожженные разными ГСМ.
…Идем с Сергеевым. По календарю начало августа, солнце должно бы донимать. А его нет, небо в тучах, морось, от асфальта тянет осенней промозглой сыростью.
Вдруг к нам молчком пристраивается еще один человек. Одет он в немаркую, старенькую курточку на молниях. Резиновые полусапожки по погоде. Ростом — по плечо Сергееву, пристроился быстро, зашагал с нами в лад, деловито посапывая.
— Сын… — представил Сергеев. На два мои вопроса Сергеев-младший ответствовал кратко, дельно: тринадцать и осенью пойдет в седьмой.
И примолк солидно.
Сразу за деревней Пустомержа, где расположена центральная усадьба совхоза «Колос», дорога от околицы круто взяла вверх. Мы, миновав три достраиваемых двухэтажных жилых дома, поднялись на вершину. Нашему взору открылись две башни. Старинная кирпичная кладка, добротная, как по шнурочку, сейчас такая встречается, к сожалению, все реже. Башни походили на крепостные: кажется, не хватало лишь зубчатки по верху и амбразур.
— Старые, точно говорите, — подтвердил мои предположения Сергеев. — Силосные. Скотный двор тут был. Давно, еще при колхозе.
При этом он почему-то взглянул на своего Андрея.
Может, вспомнил что-то свое.
Издалека встает в воспоминаниях день. Летний. Колкий — остро покалывает яркое солнце. Он долгий, тот день из детства. Таких, кажется, во взрослой жизни не бывает.
Давний день тот начинается с упряжи. Славка запрягает Голубку. Эта кобыла безропотная и работящая. Не то что у Славкиного друга, у Генки. У него — Буря, Хитрющая, ехидная — даже не скажешь на нее, что просто лошадь. Если Буря не в настроении, то берегись. Изловчится — и укусит исподтишка, улучив момент.
Наука запрягать давно постигнута, еще до этих своих тринадцати лет. Она проще таблицы умножения. Сначала заводишь Голубку в оглобли. Остерегаешь ее, стараясь придать голосу басовитость, густоту: «Ну-ну, не ба-луй!» Густота и басовитость нужны на тот случай, если вблизи вдруг окажется кто-то из взрослых. Он, взрослый, тогда сразу убедится — здесь трудится народ солидный, самостоятельный.
Не беда, что чересседельник и подбрюшник почти не подвластны мальчишечьим малость коротковатым рукам. Рядом-то друг! Генка, хоть он и борется с Бурей, а все равно в любой момент поможет: закадычные они со Славкой друзья.
Вот смотрите, люди добрые, как мастерски заложена дуга в гужи! Как умело она затягивается — только бугорки-мускулы на руках играют!
Осталось вожжи подцепить: расступись, народ, айда, н-ноо!.. Давай, Голубка, поворачивайся, работать пора!
Будем сегодня возить силос с поля. Единый маршрут, наезженный: от поля на скотный двор, прямо в кирпичные силосные башни!