С чего начать о нем рассказ?
В памяти оживают события разных лет. Менялись у Николая Федоровича должности, а призвание оставалось одно — партийная работа.
И все же как ни ярки сегодняшние будни, рассказ свой начну не с них, а с не столь отдаленного прошлого, без которого, мне кажется, не понять сегодняшнего Федорова.
В 1944 году, после ранения, он приехал на побывку в Лугу. Пришел в райком, чтобы стать на партийный учет. Его встретил там человек, сидящий в инвалидной коляске. Приветливо улыбнулся, посмотрел документы и по-дружески разговорился с солдатом:
— Скоро сев, а в Волошове еще нет председателя сельсовета, — задумчиво сказал он. — Вот опять оттуда звонили и спрашивали, нет ли кого на примете…
И вдруг, оживившись, спросил:
— А вы в отпуск надолго? Как дома? Отец, мать живы-здоровы?
Узнав, что отпуск дан солдату на три месяца, что он еще до войны выполнял комсомольские поручения по ликбезу и другим важным делам, человек в коляске предложил Федорову:
— Вам, как коренному лужанину, и карты в руки. Пошлем вас председателем в Волошовский сельсовет. Не возражаете? А с военкоматом договоримся. Заходите завтра, обсудим все, что касается вашей новой работы. — И он крепко пожал солдату руку.
Человека в коляске с чьей-то легкой руки лужане называли Железным Алешей или четвертым секретарем райкома. Николай Федорович о нем много слышал еще до войны.
Алексей Николаевич Васильев организовывал в Луге колхозы. Темной ночью в Великом Селе его, сидевшего у освещенного окна, достала кулацкая пуля. Врачи, богатырский организм и огромная воля помогли выжить, но из-за паралича ног на всю жизнь он остался прикованным к коляске. Болезнь не сломила его. Железный Алеша остался в строю. В ту военную пору он возглавлял в райкоме партии сектор учета. Но не эта скромная должность определяла его общественное положение. Когда секретари райкома находились в разъездах, он без них решал многие вопросы. Ему было дано на то право. Русоволосый парень понравился ему с первого взгляда.
И все же стать председателем сельсовета Николаю Федоровичу было не суждено. Сделали его инструктором райкома комсомола. За ним закрепили самый дальний в районе Волошовский куст. От Луги туда — тридцать четыре километра. И то если идти лесом, напрямик. В ту пору райком комсомола не мечтал ни о машине, ни о мотоцикле. Да если бы они и были, то все равно Волошово не стало бы ближе к Луге. Машины ходили только до Серебрянки, а дальше начиналась такая дорога, по которой с трудом пробирались и на телегах.
В райкоме партии был заведен такой порядок: кто бы ни посылал комсомольских и партийных работников в командировку, обязательно просил зайти перед отъездом к Алексею Николаевичу, потому что дорожили его советом, считались с его мнением. Напутствуя Федорова, Алексей Николаевич говорил ему:
— В волошовских колхозах пока мало коммунистов. Упор делай на комсомольцев, молодежь. Через них решай вопросы. Вникай во все. Раз ты коммунист — будь бойцом. Вернешься — потолкуем обстоятельнее.
В воспоминаниях о своем наставнике у Федорова есть такие строки:
«Он встречал нас, как братьев, звал по имени, однако такое обращение было далеко от панибратства. Спустя годы, когда у меня прибавилось и знаний, и опыта, я часто вспоминаю манеру Алексея Николаевича разговаривать, его немногословную речь, его живые наблюдательные глаза. С ним всегда хотелось выговориться, потому что мы знали, что тебя слушают с неподдельным интересом. Алексей Николаевич, выслушав тебя до конца, по-дружески, но обстоятельно разбирал твои ошибки и промахи, подсказывал, как надо было поступить в том или ином случае. Актеры говорят, что дар сопереживания необходим людям их профессии. Плох тот партийный работник, который глух к чужой беде, — ему не понять людей, к нему они не пойдут. Алексей Николаевич, слушая меня, загорался, глаза его поблескивали, и временами он прерывал меня и говорил: «Какой это замечательный человек! Ты его не упускай из виду. Коммуниста из него растить надо!»
Только теперь, с высоты прожитых лет, я по-настоящему оценил огромное воспитательное значение бесед Алексея Николаевича с начинающими партийными и комсомольскими работниками. Он обладал редким даром убеждать, притягивать к себе людей, умел в ворохе фактов выбирать главный, характерный для сегодняшнего дня, окрылять собеседника, зажигать его своей идеей. Мне повезло, что в начале моего жизненного пути я прошел школу у настоящего коммуниста. Он мне привил вкус к партийной работе. И за это я ему благодарен на всю жизнь».